Приговор времени

Игровая площадка/Масштаб:

ОЛЕГ КОСТЕНКО

ПРИГОВОР ВРЕМЕНИ

Рассказ

 

          Едва оправившись от катастрофы, люди принялись выяснять, как такое могло случиться. Прояснив же это, человечество впало в ярость.

         

          Суд продолжался. Фаркратов в который раз искоса посмотрел на людей, которым предстояло решить его судьбу. Потом перевёл взгляд на присутствующих в зале зрителей. Происходящее мало походило на суды его времени. Сиденья уходили амфитеатром высоко вверх, словно на стадионе. А внизу, в центре этого круга, находилось тёмное пятно, внутри которого прибывали и судьи, и подсудимые.  

          Взгляды, которыми рассматривали его и всех остальных, призванных к ответу, Фаркратов определить затруднялся. Это была даже не ненависть, её бы он как раз понял. Нет, это было что-то совершенно другое, чему он никак не мог подыскать определения.

          Фаркратов хотел было глазами найти адвоката, но тут же  вспомнил, что на этом процессе его нет. Прокурора здесь, впрочем, тоже не было. Отказались от состязательности процесса, мерзавцы, - в который раз подумал он с бессильной злостью. – Считают, что задача судей выявлять истину, а не устраивать соревнования. Какой правовой регресс!

          Тогда он перевёл взгляд на своих товарищей по несчастью. Совсем недавно, по их собственному времени, это были люди исполненные достоинства и власти. Теперь они сникли, словно надувные игрушки, из которых вдруг выпустили воздух. Здесь и сейчас они уже не были хозяевами мира. Вся власть их осталась в прошлом, буквально.

          Американец Майкл Дуглас, Фаркратов никогда не встречался с ним лично, но фотографии видел. Это был важный миллиардер, на фирмы которого было запатентовано множество биотехнологий. Журналисты любили представлять его как прилежного семьянина и чуть ли не мирового благодетеля, жертвующего огромные суммы на благотворительность. Теперь с Майкла словно стёрли весь лоск, он посерел, и глаза у него бегали.

          Сейчас вдали от привычных рычагов влияния и власти он чувствовал полную потерянность и страх, который тщётно пытался подавить. Получалось, однако, не очень, слишком долго он был уверен в своей неуязвимости. Интересующийся политикой Фаркратов давно подозревал, что семья Дугласов входит в группу тайных манипуляторов американского социума, закулисно управляющих президентами. А впрочем, этого почти не скрывали.

          Ещё несколько человек: высокопоставленные чиновники из Америки, России и Евросоюза. Их заискивающие взгляды то и дело переходили с одного судьи на другого: казалось, они откровенно выпрашивают у суда милосердия, настолько испуганно-просяще они выглядели.

          Трое главных разработчиков биотехнологий «Арбеллы», корпорации Дугласа. Эти сразу избрали линию защиты: «Мол, мы занимались только чистой наукой». Ну конечно, так все и поверили! Это даже у Фаркратова смех вызывало, а ведь судьи были информированы неизмеримо больше.

          Щацкий – коллега Фаркратова по профессии. Этот выглядел самым мрачным. Его подавленность Фаркратов воспринимал, чуть ли не с удовольствием: хотел, видишь ли, чистеньким остаться. Не получилось! Все мы здесь одним миром помазаны! 

          Российского чиновника Гурджаева Фаркратов тоже знал лично. Они были почти друзьями. Именно Гурджаев подключил Фаркратова к этому грандиозному источнику бабла. Тогда это казалось неплохим делом. Кто же знал, что всё обернётся именно так. Пузатенький и важный Гурджаев сейчас безмолвно смотрел в пол, и на лице его было написано явственное выражение недоумения: бог или кто там сидел на небесах, не должен был так резко изменять правила.

          И в глазах каждого подсудимого читался один и тот же вопрос? как такое могло случиться. Над этим же думал и сам Фаркратов, в те моменты, когда удавалось изгнать липнущий к душе страх. Ведь всего несколько дней назад всё было так хорошо.

 

*****************

          Тёплым утром сентября Фаркркратов совершал пробежку вокруг своей дачи. Он вообще старался поддерживать спортивную форму. Приобрести такой же живот как у Гурджаева в его планы совершенно не входило. Как говорится, в здоровом теле - здоровый дух.

          Обегая свой, отнюдь немаленький участок, Фаркратов одновременно любовался дачей, точнее башенками её второго этажа, возвышающимися над забором. Дача в последнее время была его любимым детищем. В ней было всё необходимое для полноценного отдыха, включая сауну и биллиардную в подвале.

          Напрасно говорят, - подумал он, - что в наше время учёным жить трудно. Ну, это, конечно, смотря каким учёным. Многие ведь так и не сумели вписаться в рынок: не понимают, как правильно себя продать. А эволюция между тем продолжается: возникает новый биологический подвид – гомо экономикус или гомо рынукус. Что ж, все прочие аутсайдеры, которым суждено остаться на эволюционной обочине.

          Немедленно вспомнился Щацкий. К сожалению консультаций одного Фаркратова по генномодифицированным видам оказалось не достаточно. Кто-то, где-то наверху все-таки слегка сомневался. И, конечно же, Щацкий, этот честнолюб, поднялся на дыбы.

          - Да, как же можно?!  - громыхал он, - Эти генномодифицированные злаки стерильны! За каждой новой партией семян придётся вновь обращаться в «Арбеллу». Это же полная потеря продовольственной безопасности страны.  

          Самого Фаркратова эта мышеловка, в которую корпорация собиралась загнать весь мир, скорее восхищала. Всё равно, что посадить дурачков на иглу, а потом стричь и стричь с них купоны. Но говорить об этом он понятно не стал. Фаркратов лишь осторожно намекнул Щацкому, какие могущественные силы заинтересованы в результатах.

Но этого умника было невозможно унять.

          - Все данные с опытных посевов показывают, что повышение урожайности просто ничтожное, оно того просто не стоит.

          И ещё куча подобных доводов.

          Потом случилось то, что и должно было. Гурджаев рассказал ему по секрету. Щацкому очень деликатно намекнули, что если он продолжит упорствовать, то у его близких будут большие проблемы. Сразу сделался как шёлковый. Сила солому ломит.  

           Кстати, что-то Щацкого давно не видно. Почему-то вдруг на ум пришла недавняя программа новостей, в которой сообщалось о внезапном исчезновении Майкла Дугласа. Миллиардер непостижимым образом пропал с собственной яхты. Фаркратов хмыкнул: наверняка кто-то из конкурентов постарался или наследничков, которым слишком не терпелось.  

          Завершив последний круг, Фаркратов остановился возле своей калитки. Он собирался было открыть ее, когда внезапно почувствовал, что не может пошевелиться.   Его тело оказалось, словно окружено невидимой прозрачной клеткой, которая не позволяла ни одного движения.

          Затем мир превратился в коричневый туман, несущийся куда-то с огромной скоростью.  Как ни странно Фаркратов не испугался: скорее всего, он оказался просто не в силах осознать происходящее. Потом по глазам ударила яркая вспышка света.

          - Николай Фаркратов?

          - Да. Что происходит? Где я?

          - Вы призваны на суд потомков.

 

 

 

 

*******************

         Последний час судьи «пытали» Щацкого, не буквально конечно. Он просто стоял перед их столом и отвечал на вопросы. Но при этом он сгорбился и постарел так, словно к нему действительно применяли меры физического воздействия.

          - Я виноват, - медленно прошептал он, - оказался недостаточно твёрдым.

          - В чём? – тут же задал вопрос безжалостный судья.

          - Я уступил давлению.

          - В чём оно заключалось?

          - Они угрожали членам моим семьи.

          По амфитеатру пробежал шёпоток. Судьи начали переговариваться. Похоже, такой поворот дела оказался неожиданным даже для них всёзнающих.

          - Правильно ли мы поняли, что ваши экспертные заключения были получены от вас с помощью угроз.

          - Да. У меня не хватило воли противостоять им.

         А ведь он, пожалуй, единственный из нас у кого есть какая-то отмазка, - подумал Фаркратов. – Интересно даже, что подумают о ней судьи. За короткое,  несколько дней, время пребывания в будущем, он так и не смог толком разобраться в правилах, которыми руководствуется местная фемида.  Хотя, он никогда не был силён в юриспруденции.

          - Николай Фаркратов выходите давать показания.

          Он ждал, когда его призовут, но всё равно вздрогнул, потом резко вскочил со скамьи подсудимых. Уже встав, подумал, что, возможно, стоит надавить на жалость, изобразить раскаяние. Припомнив, как выглядел во время дачи показаний Щацкий, он тщательно ссутулился, изображая на лице мировую скорбь.  К столу судей он подошел, тщательно шаркая ногами. Может и сработает, - с надеждой подумал он, - к Щацкому судьи, кажется, отнеслись относительно благосклонно.  Мелькнула мимолётная мысль, что в нём самом умер великий артист.

          - Вы окончили биологический факультет и специализировались на генетике культурных форм.

          - Да.

          Он этого ожидал. Прежде чем перейти собственно к делу, они всегда  проясняли некоторые моменты в биографии человека, точнее как он сам их интерпретирует. Зачем это судьям, Щацкому было непонятно.

          - Почему вы так мало работали по специальности?

          - Я понял, что смогу принести больше пользы на несколько ином поприще.

          Д-д-ж-ж, - прозвучал неприятный воющий звук. Крупная красная сфера на судейском столе засветилась и тут же погасла. Проклятый детектор, - в сердцах подумал Фаркратов. Их сразу предупредили, что машинка срабатывает от голосовых интонаций.  Если и был способ этот контроль обойти, то подсудимые его не знали. Но Фаркратову почему-то казалось, что мелкая непрямая ложь всё же пройдёт. Оказалось, что нет.

          Только сейчас он понял, почему их допрашивают всех вместе. При наличии такого устройства любой сговор среди подсудимых становился бессмысленным. А судьи знали об обстоятельствах дела достаточно много, что бы направлять допрос в нужную сторону.

          - Почему вы так мало работали по специальности? – вновь повторил один из судей, будто ничего не случилось.

          - Мой дядя обещал мне место эксперта в министерстве, я решил, что это будет достаточно интересно.

          Особенно в денежном плане, - добавил он про себя. Но детектор по счастью не отреагировал. Кое-что скрыть от него всё же было можно.

          - То есть научными исследованиями как таковыми вы практически не занимались?

          - Верно.

Ещё вопросы не имеющие, по мнению Фаркратова, отношения к делу.

          - Почему вы рекомендовали к закупке сорта пшеницы и других зерновых генетически модифицированных «Арбеллой».

          - Экспериментальный засев показал, что эти растения обладают множеством полезных качеств.

          Сработало, - облегчённо понял Фаркратов. Сфера на судейском столе по-прежнему оставалось тёмной. Детектор легко различал даже мелкую косвенную ложь, но  был бессилен против умалчивания. Умный человек всегда найдёт выход.

          - Поподробней.

          - Например, они показали отличную устойчивость к гербицидам и вредителям.

          Похоже, снова прошло. Он ведь не врёт, просто умалчивает о кое-каких побочных эффектах.

          - Послушайте, никто в моё время не мог предположить, что векторы генного переноса[1] рекомбинируют с природными вирусами породив тем самым новые патогенны. А трансгенные растения через опыление скрестятся со своими дикими родственниками, что приведет к появлению суперсорняков.

          Вообще-то Щацкий что-то смутно подозревал, - вспомнилось ему.

         - Есть серьёзные данные, - говорил он на обсуждении, - что продукция «Арбеллы» является генетически неустойчивой. И сейчас невозможно определить, какие мутации произойдут в этих злаках, лет скажем за сто.   

          К тому времени Фаркратову ужасно надоело его занудство, и потому он не выдержал.

          - Послушай, - воскликнул он, - сдалось тебе это будущее столетие. Потомки сами со своими проблемами разберутся. В конце концов, будущие поколения не способны участвовать в рыночном товарообмене, а значит, их интересы можно не учитывать.

          Вообще-то это была не его мысль: он вычитал её у кокого-то современного философа. Но она страшно нравилась Фаркратову. Как там было сказано в совсем другой книжке «Мы не в ответе за все эпохи». Со своей бы, дай бог, разобраться.

          Почему-то это логически безупречное высказывание привело Щацкого в ступор. Он только дико смотрел на Фаркратова. Может, стоило тогда к нему прислушаться? Хотя нет: тот, кто выступает против международных корпораций, тот долго не живёт. Самого Щацкого тоже ненадолго хватило.

          Тут Фаркратову вспомнились показанные им кадры хроники. Отощавшие от голода люди и заросшие неистребимыми сорняками поля. И другие поля, на которых колосилась отборная пшеница. Колосья такие большие, что хоть сразу на выставку отправляй. Вот только есть её было нельзя: пшеница вдруг сделалась ядовитой. 

          На экране было видно, что приблизившаяся к полю стая ворон облетела его кругом, и, не совершая посадки, устремилась прочь. Инстинкт подсказывал им, что этими зёрнами питаться нельзя.

          - Сохранившиеся в архивах данные свидетельствуют, что уже испытательные посевы показали - сорта «Арбеллы» хотя и способны противостоять воздействию гербицидов, но, тем не менее, накапливают их в себе. Было ли вам это известно?

          Докопались всё-таки, - подумал Фаркратов, - ладно, будем выкручиваться.

          - Примесь вредных веществ была ничтожной. Я не счёл эти изменения существенными 

         Полная правда: по сравнению с обещанными ему деньгами всё это было таким пустяком.

          - В каждом конкретном растении, безусловно. Ну а, сколько злаков шло на одну, скажем, булку, - один из судей пожал плечами, - простите, но мы не верим, что вы не умеете считать. По расчетам наших специалистов отравы в человеческих организмах накопилось столько, что к продовольственной и эпидемиологической катастрофе едва не добавилась генетическая.

          Перед глазами Фаркратова снова встали сцены из хроники: переполненные больницы, в которых умирали люди. Кожа больных была покрыта крупными трупного цвета пятнами. Перед тем как навсегда отойти, они дёргались в мучительных судорогах. Это был результат действия вышедших из под контроля векторов генетического переноса, которые, вырвавшись на свободу, вместо того, что бы влиять на растения, вдруг начали  перестраивать вирусы.

          Особенно Фаркратову запомнилась одна девочка лет десяти. Её тело дёргалось на постели, а из приоткрытого рта изливалась слюна. Глаза её закатились. Жутковато конечно. Но уж тут-то он точно не причём. Это всё «Арбелла» со своими биотехнологами, которая, в погоне за большими деньгами, выбросила на рынок некачественный продукт.   

          - Подсудимый, вы, безусловно, обладаете достаточным биологическим образованием, объясните нам, как вы могли пропустить эти факты?

          - Простите, но они кажутся очевидными вам, в моё время всё было не так просто.

         - А может быть, вы просто не хотели их видеть? 

         - Послушайте, я никогда не позволил бы себе намеренно причинить вреда людям.

         - Мы спрашиваем вас не об этом. Сознавали ли вы, что поступление продукции «Арбеллы» на российский рынок причинит сильный вред здоровью людей и подорвёт  продовольственную безопасность вашей страны. Да или нет?

         Что б тебя, ну нельзя же так, в двоичном коде. Тоже мне юристы. Ведь, в конце концов, существуют разные обстоятельства. Тянулась долгая пауза, все ждали его ответа.

          - Моей обязанностью было предотвращать подобное. Я всегда честно выполнял свой долг и никогда сознательно не допустил бы этого

        - Д-д-ж-ж.

        На последней фразе шар детектора ярко засверкал. Взгляды судей и зрителей в зале сделались вдруг очень тяжёлыми. Они буквально давили.

          - И так детектор свидетельствует, что свой долг вы сознательно нарушили. И теперь мы хотим знать почему.

          Он не разобрал, кто из судей задал ему этот вопрос. Почему-то все обвинители казались ему на одно лицо, словно воплощение гнева будущего. Легко им говорить: чистенькие, ангелы, по облакам, небось, ходят. А он грешный всё больше по земельке, да по грязи: вот и запачкался. Вас бы всех праведных на моё место. Наверняка б тоже вымарались бы. Фаркратова душил уже его собственный бессильный гнев. Он чувствовал, что  вот-вот просто сорвётся, и тут же действительно сорвался.

          - Да они просто хорошо платили! - заорал он, кажется, на весь амфитеатр, - Чистоплюи хреновы, что нашли козлов отпущения! Уверен вы и сами не лучше. Человек так устроен, что должен прибывать в грехе, заботится о собственной выгоде и по-другому попросту не бывает! Нашли себе бесплатный цирк. Ненавижу! Какое право вы имели так нарушить порядок вещей!

          Лишь замолчав, он ощутил крепко сжатые кулаки, и перекосившую лицо злобную гримасу. И он действительно ненавидел их всех. Ненавидел за то, что его оторвали от привычного комфорта и заставили держать ответ, отвечать за то, за что, как ему казалось, он отвечать никогда не будет.

          Длительное время в амфитеатре стояла какая-то, словно вязкая тишина, и внезапно Фаркратов осознал значение взглядов, которыми жители будущего смотрели на подсудимых. Нет, их не ненавидели. На них просто смотрели, как на гадливых насекомых, каковыми, в сущности, они почти все и были.

          - Подсудимый Фаркратов, вернитесь на своё место.

 

*************

          - Услышьте свой приговор. Мы признаём, что Виктор Щацкий действовал под угрозой шантажа и гибели членов своей семьи. Поэтому он будет возвращён в исходную точку пространства-времени. И пусть его совесть и нынешнее знание будущего станут ему собственными судьями.

          - Что же касается остальных, то вы будете перемещены во времени в один из эпицентров катастрофы и предоставлены собственной судьбе. Кто голод и болезни на мир призвал, тот их на себе и испытает.

 

          Один либеральный философ сказал, что поскольку потомки не могут участвовать в товарно-денежном обмене, то их интересы можно игнорировать. Но у потомков было своё мнение по этому вопросу.

 

[1]  Вектор генного переноса – термин генной инженерии, означающий искусственное внедрение в организм новых генов с помощью специальных вирусов-переносчиков.

+1
0
-1

Комментарии

Аватар пользователя Иван Корнилов

Тут суд над всем нынешним человечеством, в сущности. Ведь подсудимые — не какие-то маньяки, они рассуждают так, как сейчас принято. Ну разве принято нынче принимать во внимание потомков, особенно когда речь о собственном благополучии? Их же пока нет, а потому они не могут взять да дать в морду за пренебрежение к ним. Ну а если могут — как в этом рассказе? Тогда другое дело, тут уж гнев предков предстаёт «весомо, грубо, зримо».

+1
0
-1

Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows

Аватар пользователя Кропус

1.Ну, тут скорее гнев потомков.
2. Кстати, цитату от либерального философа я не придумал. Она мне действительно где-то попадалась. Но очень давно и совершенно не помню, кто этот ужас высказал. Пожалуй, так мог бы говорить антихрист, если предположить его реальность.
"Насилие, преступления - это всё обломки, осколки зла, по сравнению с вопросами духа"
Эндрю Пайпер "Демонолог"
Это там так демон Велиал распространяется.

+1
0
-1
Аватар пользователя Иван Корнилов

Кропус написал(а):

Ну, тут скорее гнев потомков.

Да, гнев потомков, конечно Smile Но это у меня скорее то, что именуют оговоркой по Фрейду, - поскольку я считаю, что пренебрежение к потомкам (и будущему вообще) и пренебрежение к предкам (и прошлому вообще) - две стороны одной медали, два проявления замыкания на своём времени (в конечном счёте - просто на себе). Предки точно так же могли судить Фаркратова со товарищи - поскольку те угробили то, что досталось им от предков.

+1
0
-1

Не пью, не курю, не смотрю телевизор, не пользуюсь Windows

Аватар пользователя Кропус

Полностью согласен. Такие философы забывают, что сами получили наследие предков с тем что бы умножить и передать потомкам. По их логике они должны отказаться и от этого наследства. Но, конечно, этого не происходит и они его просто проматывают и спускают в унитаз.
И да, пренебрежение прошлым и пренебрежение будущим это две стороны одной монеты. Не нами сказано: Если выстрелишь в прошлое из пистолета, то будущее выстрелит в тебя из пушки. В перестройку мы этого хлебнули сполна, да и в первые годы революции тоже. Потом спохватились, что на голом интернационализме и общеевропейском доме далеко не уедешь. Но это большая тема со своими сложностями: в квасный патриотизм тоже скатываться нельзя.

+1
0
-1