Бабочки.

Игровая площадка/Масштаб:

Она сняла туфли, лёгкий вязаный свитер повесила на спинку стула и села передо мной. В жар от ней не бросало, но плечи явно могли отогнать воскресную скуку полупустого бара.

Я томно перевёл взгляд с её левого плеча на губы, на нос, странные кудри.  Посмотрел в глаза и приподнял бровь. Она не смутилась.

«Удиви меня», - сказала она очень живо.

Я повернул голову вправо и задумчиво поглядел на бокал стоящий перед стареющей львицей манерно вливающей в уши уставшего друга какую-то мутную банальщину.

«Хм… Может налить тебе шот крафтовой водки и предложить ржаного хлеба в качестве закуски?..» - подумал я, - «Это гарантированно тебя удивит».

Эти стройные, загадочные красавицы, бабочки - с ними весело только пока они натужно таят в себе загадку, но после пятого коктейля с их крыльев слетает вся пыльца, и они уже не летят ни на чьё на пламя. Да и незачем.

«Зайду с чего-нибудь заурядного», - подумал я, снова обратив на неё внимание. Она рассматривала бутылки за моей спиной, но глаза при том были ясные, что-то она себе думала.

Я смешал для неё твист на Маргариту, налил в охлаждённый бокал и подвинул его ближе. Она наклонилась, сделала глоток. Блузка её, словно делая глубокий вдох, качнулась, обнажая кружева.

Не дожидаясь её реакции, я отошёл на другой конец стойки к постоянному гостю. Брокер оторвался только что от своего ноутбука. От очередной похвалы я был рад уже застрелиться. Я смешал ему ещё один Олд Фэшн и выдал свежую шутку про двух брокеров. Уверен, никто за стойкой не пропустил момент, когда этот парень начал самозабвенно заливаться смехом.

Я вернулся как раз в тот момент, когда она поставила пустой бокал на стойку, подвинула, не сводя с него взгляда, выдержала паузу, подняла глаза и произнесла: «Уверена, ты можешь лучше».

Странно... Я сразу заметил, что у неё зелёные глаза, но теперь только понял, что оттенки у них немного разные. Залип. Она дёрнулась, собирая ноги по-турецки.

«Да кто ты такая? Это приличное заведение», - уже было вырвалось, но я просто улыбнулся.

«Жёсткие стулья?» - спросил я.

«Отнюдь. Очень приятные, как татами», - она явно меня провоцировала. Что ж, потанцуй, птичка, потанцуй.

Я собрался, взял бокал в руку и зачем-то посмотрел его на свет, а потом… просто вырвалось: «На троечку?»

«Не будь так строг к себе, но в этот раз я хочу больше».

Ок. Пора было качнуть эту лодку.

Я с лёгкой небрежностью пододвинул к ней свой твист на кайпиринью. Она взяла массивный рокс и, изящно отодвинув в сторону указательный палец, поднесла к губам.

«А она умеет красиво пить!» - легонько восхитился я.

Кусочек льда перекатился с дальнего края широкого бокала и плюхнулся, расплескав коктейль. Она поставила рокс на стойку, я предложил ей салфетку. Отвлеклась, а я пристально смотрел, как она вытирает блузку, обнажая, словно для меня, свой белый лифчик, прикасаясь этим чёрным квадратом к груди, собирая капли…

«Дорогой, мы тут скучаем», - голос стареющей львицы вернул меня к жизни.

«Едва ли это моя вина», - язвительно пронеслось в голове.

Я силился собрать мысли, - «Что это я как мальчик, ей богу. Словно это в первый раз за мою стойку усадили что-то необычное». - Однако теперь я силился родить какой-то живой диалог с этой парочкой, но всё время косился в сторону. Быстро намешал им два больших тропических коктейля, чтобы подольше меня не отвлекали. Быстро, но всё же стараясь сохранить серьёзную мину, вернулся. Что со мной? Я точно знаю, какая она внутри, но как хорошо исполняет свою роль!

Рокс был уже пуст, а она сжимала губами ровный блестящий кубик льда, выталкивая его языком и втягивая его назад. Завернула кубик льда в салфетку и положила его на стойку рядом со стаканом.

Я переставил стакан в мойку, но салфетку оставил лежать - я ей не пёс.

При том, что сидела она поджав ноги, спину свою она держала как балерина прямо.

Я тоже подтянулся. Повисла пауза.

«Это было на высоте», - вдруг произнесла она, глядя почему-то на чёрную салфетку, всё ещё лежащую на стойке. «А что бы ты мне смешал, если бы мы оказались у тебя дома?» 

Я вдруг почувствовал, как ноги мои медленно погрузились в горную реку. Река подхватила меня, мягко потирая о камни: я веточка, меня уносит. Словно в бурной пенистой воде начинают проступать картины: она сидит на полу возле панарамного окна в моей гостиной, наблюдая за неоновым искрением города. Я подхожу к ней сзади, ставлю рядом бокал на длинной ножке. Жидкость в нём светится, эти теплые блики плывут по полупрозрачным шторам, по её кудряшкам, по лицу. Она подносит бокал к губам, а пальцы мои сдавливают её живые острые плечи, руки крадутся по шее, прячутся в волосах. Блузка спадает с плеча, а руки уже прорываются к спине, и гладят, и гладят. Она прерывисто дышит и я решительно, как животное, как варвар расстёгиваю замки на её кружевном, белом бюстгальтере и…

«Да! Да.а.а.а-а… Ааа!» - весь бар подпрыгнул на своих стульях. Это брокер стучал кулаками по стойке, заикался и как-то неестественно двигался при этом, то выгибаясь назад, то наклоняясь слишком сильно вперёд. Посетители, с лицами кривенькими и потерянными, зашевелились на своих стульях. Всё это длилось несколько секунд, пока брокер не завалился вместе со своим стулом набок. Голос его становился всё ниже, ниже, вдруг стал совсем подобным звону листа железа. Раздался хлопок, искры брызнули на стойку, на стены, на посетителей. Девушка испуганно закричала, все повскакали со своих мест, ринулись было к выходу... Я быстро сообразил, хлопнул себя по браслету на руке. Все замерли, будто вмёрзли в эту сюрреалистическую картину. Я повернул голову, чтобы удостовериться, что все в порядке, но только и увидел, что раскачивающиеся двери, ведущие в коридор. Сознание отказывалось верить, но я отчётливо слышал, как по холодному полу шлёпают её босые ноги. Искры продолжали лететь, и запах её духов сменился запахом горелого пластика.

Внутрь вбежали два человека в оранжевых костюмах. Один тут же принялся успокаивать из огнетушителя искрящегося брокера, другой подбежал к стойке и посмотрел на меня.

«Всё в порядке, ты не ранен?» - Сергей, техник, выглядел озабоченным, но удивлённым едва ли. Подобные сбои у нас уже были и раньше.

«Она что, живая?» – растерянно спросил я.

«Подожди тут, скоро придёт твой терапевт», - ответил он мне и присоединился к своему коллеге, собирающемуся уже в одиночку тащить почерневшего брокера.

Я стянул фартук, сложил его точно так же, как складывал каждый раз и положил его прямо в корыто со льдом. Вышел в зал. Топот утих. Мне стало вдруг очень спокойно. Я подошёл к тому месту, где сидела девушка в блузке, оперся на стул, крепко стисул спинку. Это был холодный, ничем не примечательный, дорогой, красивый стул. Мягкая сидушка обрела былую форму, потеряв при этом форму её попы и ног, сложенных по-турецки. Я сел на него. Ничего… Холодно и одиноко.

Вошёл врач и сел рядом.

«Она настоящая?» - спросил я как-то мрачно.

«Живая, в смысле, как вы? Да».

«Выходит, вы меня обманули?»

«Женя, это терапия, а не фокусы. Вам как было рядом с ней, пока вы не знали?»

«Хорошо, интересно», - я вспомнил, как подметил, что у неё зелёные глаза, и как она отреагировала на это, почти незаметно. Такого я никогда не замечал у медицинских андройдов. «Она актриса?»

«Нет, она тоже мой пациент».

«А что с этой девушкой? Она выглядела нормальной».

«Патологически говорит всем правду».

Это меня совсем озадачило.

«Так в чём тут была терапия?»

«Вы свои коктейли сегодня пробовали?»

Я посмотрел на него с недоумением: «Нет, конечно. Я уже неделю принимаю лекарства».

Врач перегнулся через стойку, взял бутылку текилы, налил в стакан и пододвинул ко мне.

«Выпейте», - произнёс он даже без намёка на издевательство.

«Не хочу».

«Так надо, это для терапии».

Я с недоверием поднёс бокал к носу. По запаху я тут же безошибочно определил – это, правда, текила. Промочил губы - ничего не произошло. Я глотнул - это была вода.

«Судя по тому, что вы не догадались, могу заметить – она делает успехи, как и вы, Женя. Вы совершили большой подвиг. Один из самых старательных моих пациентов, вы действительно превзошли все мои ожидания. Признаюсь, когда мы встретились, 11 лет назад, я рассчитывал на некий результат, думал, что вы сможете, в принципе, посидеть часок-другой застенчиво улыбаясь дочери вашей соседки, научитесь жить со своей застенчивостью, перестанете бояться людей, но сейчас вы держались просто фантастически!»

«Спасибо».

«Вы готовы к жизни, Женя. К полноценной. В следующий раз встретимся тут втроём – я, вы и она. Познакомитесь получше, распросите её, уверен, вам будет о чём поговорить с ней, как с человеком».

«Я не знаю, наверное я ещё не готов», - в горле пересохло, голова немного дёрнулась в сторону. – «Я ей не понравлюсь. Я её совсем не знаю. Как мы будем…»

Доктор положил руку мне на колено, только тогда я заметил, что судорожно качаю ногой.

«Помните, Женя, когда вы были ещё ребёнком, рассказывали мне историю про бабочек, таких красивых, что если показать их человеку - он тут же влюбится. И что этих бабочек можно увидеть только издалека, потому что если спугнуть, с их крыльев слетает вся сказочная пыльца, и они становятся обычными и никого больше не могут очаровать».

«Помню».

«Я думаю, Женя, что вы бережёте свои крылья, как эти бабочки, никому их не показываете. Ждёте, что однажды настанет день, вы раскроете их, и мир увидит, что вы потрясающий».

Я закрыл глаза и почувствовал, как где-то там похрустывают мои красивые, сказочные крылья.

«Женя, вы всю жизнь просидели в коконе, боясь, что однажды кто-то сдует с вас волшебную пыльцу. Я вам хочу признаться. Сегодня я видел ваши крылья. Они потрясающие. Вы - потрясающий. Пора позволить другим людям узнать об этом чуде».

+1
0
-1