Мышка

Остап Остапович Пещерский, когда услышал истошный крик своей жены Лады, так перепугался от неожиданности, весь просто охолонул, ему даже почудилось, что его сердце остановилось. Оно, конечно, не остановилось, просто стало работать с перебоями, это явление в медицине называется аритмией, фибрилляцией. Он подумал, что в дом залезли грабители – недавно, в течение последнего месяца, в их коттеджном посёлке с вычурным названием (кто его только придумал!) «Рио-Маль-Диво» произошло несколько дерзких ограблений, и полиция оповестила всех жителей, чтобы они были предельно осторожны и сообщали о всех подозрительных личностях или происшествиях – объявлениями был оклеен каждый столб, каждый угол забора в посёлке. Ограбления произошли невзирая на то, что посёлок был вроде бы надёжно защищён: высокая (трёхметровая) прочная глухая ограда из железобетонных плит по всему периметру, по верхней кромке плит была закреплена тугими витками спираль Бруно (современная разновидность колючей проволоки), сделанная по спецзаказу из нержавейки, грозно сверкавшая как в солнечных лучах, так и в свете прожекторов; по углам забора и посредине пролётов находились высоченные столбы, на которых висели по два мощных прожектора, освещавшие забор по всей длине в тёмное время суток, на въезде были автоматические ворота, управляемые с расположенного поблизости пункта охраны с наблюдательной вышкой в стиле башенки средневекового замка и камерами видеонаблюдения; камеры видеонаблюдения также располагались по всем внутренним проездам посёлка. Также всю территорию круглосуточно патрулируют профессиональные сотрудники службы безопасности. Вообще, это специфическое охранное оснащение площадки коттеджного посёлка «Рио-Маль-Диво» чем-то неуловимо напоминало уголовную зону федеральной системы исполнения наказаний, только в уголовной зоне охранялись люди из внешнего мира от криминальных обитателей зоны, а здесь наоборот: богатые и респектабельные обитатели «зоны» «Рио-Маль-Диво» охранялись от нежелательных бедных и завистливых жителей окрестностей, окружающих элитный посёлок. Проехать внутрь могли только машины жителей, внесённые в транспортный реестр и имевшие специальный пропуск; въезд других – чужих – автомашин (особенно грузовых и микроавтобусов) регламентировался строго: только по заявкам жильцов и с обязательным контролем охраны – что везут внутрь посёлка и, особенно, что вывозят наружу. Пешие посетители проходили внутрь только после разрешения от жильцов и через КПП, где у них обязательно проверялись документы и их личные данные вносились в «Журнал посещений» с указанием к кому идут и времени прихода и ухода. Казалось, несанкционированный доступ чужих в коттеджный посёлок был абсолютно невозможен, но факт оставался фактом: меры безопасности не помогли и несколько богатых домов были ограблены. Чужих людей не видели, но в последние недели многие жители заметили некое нашествие небольших юрких лесных зверей из соседнего Чёрнодумского леса, которые шныряли в тёмное время суток и ранними утрами, как живые молнии по улицам и забегали во дворы, пугая как изнеженных домашних собачек и визгливых кошек, забывших о суровой жизни в природе, так и домовладельцев. На съёмках нескольких камер видеонаблюдения были запечатлены ночные «гости»: какие-то небольшие длинные силуэты зверей промелькнули и исчезли. От нашествия этих зверьков сильнее всего пострадала одна домовладелица – Изольда Аполлинарьевна Мыздагиреева, к которой приклеилось сложное прозвище «Мадам птичница». Изольда Аполлинарьевна была «мадам» видимо потому, что она часто ездила в свой любимый Париж (отсюда и второе прозвище – «парижанка») и любила похвастать этим перед окружающими, а к тому же она была любительницей экзотических птиц и содержала их у себя на участке – вот так и получилась «Мадам птичница». Изольда Аполлинарьевна Мыздагиреева жила на широкую ногу – устраивала званые приёмы и вечера, на которые съезжались гости на дорогих машинах и заставляли всю улицу, мешая проезду жителей, а когда она подружилась с доцентом Академии Культуры и Искусства (сокращённо – АКИ) Эльвирой Феодосьевной Трампензаунд, у неё иногда гостили известные деятели культуры и искусства, чьи имена были известны всей России – они преподавали в АКИ. Проблем с деньгами для организации таких ассамблей у неё, по всему видимо, не возникало, хотя не было видно, чтобы она по утрам спешила на работу. Хотя кто знает, может она трудилась на «удалёнке»? Однако, никто не знал откуда у неё эти средства для такой роскошной жизни – было много предположений, но истины никто достоверно не знал. Скорее всего у неё был весьма солидный богатый спонсор, ведь «Мадам-птичница» точно не работала, не зарабатывала, а только тратила, но кто он такой – источник трат – никто определённо не знал. «Птичница» Мыздагиреева содержала у себя на участке в клетках по нескольку курочек неведомых большинству пород: «Аям Цемани» (в переводе – чёрный петух) – куры абсолютно чёрного цвета – от хвоста до клюва, даже глаза курочек, в том числе белки – и те полностью чёрные! Эти куры происходили из далёкой Индонезии, с острова Суматра. Но на Суматре и пляжи нередко встречаются с песком чёрного цвета, тогда не удивительно, что и куры чёрного цвета... Ещё одна необычная порода называлась «Силки» (в переводе – шёлк) – они имеют такое нежное и пушистое оперение, которое напоминает шёлк; их очень приятно гладить, особенно дети это любят: курочки-«Силки» обладают таким покладистым нравом, что позволяют себя гладить. Но самое сильное впечатление на посетителей производили лысые израильские куры, правда, без названия породы и, соответственно, перевода. Для определённости «Мадам-птичница», называла их «Лысые израильтяне». (Хорошо, хоть не «лысые евреи» – а то бы её в антисемитизме ещё обвинили!). Они были полностью голые, как проститутки в бане у загулявшего криминального авторитета: у них абсолютно отсутствовало оперение, даже намёка не было на пух и перья. Оказывается, один весьма своеобразный и настойчивый учёный-селекционер-птицевод из Израиля, видимо большой оригинал, путём долголетней кропотливой работы вывел эту необычную породу, ибо считал, что в условиях жаркого климата израильской пустыни тёплое оперение курам ни к чему – только потеют зря и тратят на это свой производственный ресурс: он считал, что если куры не будут потеть, то их яйценоскость увеличится. Если вообще куры потеют, а если не потеют, то тем более – перегреваются, что снижает яйценоскость. Вид ощипанной голенастой курицы, имевшей почему-то синеватый оттенок (видимо, в результате экспериментов на генетическом уровне произошла мутация гена, отвечающего за цвет кожи), спокойно идущей по клетке, словно она только что вышла из холодильника или из витрины социалистического гастронома, производил сильный эффект и неизгладимое впечатление на посетителей, особенно на зрителей старшего возраста, живших при социализме и помнивших таких невзрачных синюшных кур, лежавших после завоза в магазин штабелями на прилавках социалистических продмагов, пока бурлящая от голодного нетерпения очередь не расхватывала их с потрохами. Но поскольку климат Подмосковья совсем не похож на температурные условия Земли Обетованной, то этих курочек держали не в клетке, а в довольно просторном стеклянном и отапливаемом даже летом инкубаторе. Это обстоятельство и спасло их в дальнейшем от гибели. Были в поместье мадам Мыздагиреевой ещё четыре красивых павлина независимого вида, всем своим высокомерным положением словно оказывающими одолжение окружающим, что живут здесь, вольготно распускавших яркие хвосты (два самца распускали, а самки были невзрачными) и оглашавших окрестности своими мерзкими криками. Эх, прав был баснописец Иван Андреевич Крылов: «Если б ты ещё и петь была мастерица…», то цены бы им не было. Но нет в мире совершенства. Поговаривали, что эта любовь к курам и другим птицам у Изольды Аполлинарьевны происходит из юных лет – она, якобы, после школы несколько лет проработала именно птичницей на одной из дальних птицефабрик славной Самарской области. Или Саратовской – не имеет значения. Называли определённое место, где находится эта птицефабрика – посёлок Захудалово-Дальнее, расположенный на периферии Саратовской области и даже для этой области считавшийся глушью, – куда уж дальше. Было ещё Захудалово-Ближнее, но это уже не такая глухая глушь, как Дальнее. Правда ли это, или выдумка подруг-завистниц – неизвестно. Как и то, каким образом она из реальной птичницы с захолустной птицефабрики в посёлке Захудалово-Дальнее превратилась в богатую «Мадам-птичницу», домовладелицу в элитном и престижном подмосковном коттеджном посёлке «Рио-Маль-Диво». Зверьки, осуществлявшие нашествие, передушили всех эксклюзивных курочек, кроме лысых – садисты не смогли проникнуть за стекло. Жуткое происшествие ввергло «Мадам-птичницу» в истерику и неистовство: она устроила грандиозный скандал охране и требовала от генерального директора охранной фирмы ЧОП «Неприступный бастион» Германа Климентьева найти и обезвредить зверьё. Климентьев оправдывался тем, что в функциональные обязанности ЧОП «Неприступный бастион» не входит охрана посёлка от диких зверей: нет в договоре такого пункта, читайте договор, мадам! «ЧОП – это вам не охотничья фирма и охоту на зверушек устраивать не будет!» – нагло заявил он Мыздагиреевой, чем вызвал бурное словоизвержение с её стороны и угрозы, что с ним разберутся, кому надо. Мнения насчёт того, что это за наглые и агрессивные звери разделились: одни говорили, что это хорёк, другие утверждали, что это ласка, третьи – колонок, четвёртые – куница. Что за зверёк, в общем-то не важно, важен результат: и чёрные, и шёлковые курочки были поголовно уничтожены. А вот лысые израильтяне за стеклом и высокомерные павлины остались живы – павлины были значительно крупнее и сильнее бедных курочек, обладали злобным нравом, крепкими клювами и острыми когтями, и по всей видимости сумели дать достойный отпор наглому зверью, когда они попытались вломиться к ним вольер: при осмотре на полу и решётке павлиньего вольера были обнаружены клочки белой шерсти и многочисленные капли крови – эти улики не принадлежали павлинам, да и оперение павлинов не пострадало, а вот наглому душителю-головорезу по всей видимости досталось изрядно от красивых самовлюблённых птиц, сумевших дать отпор агрессору. Удивительно, что в момент схватки с агрессором павлины не издавали своих мерзких трубных звуков: они мутузили зверька или зверьков, посмевших залезть к ним в вольер в полной тишине и никто не слышал ни криков павлинов, ни стонов зверьков. Но зверькам досталось хорошо: шерсти и крови в павлиньем вольере было много. Клочки шерсти собрали в полиэтиленовый мешочек, как и ватки с пробами крови для анализа ДНК, и теперь Мырзагиреева искала среди знакомых специалиста-зоолога, который смог бы по этим клочкам определить, что это за зверь такой. Нашествие зверьков произошло одновременно с ограблениями нескольких коттеджей. И после случаев беспардонно наглого воровства срочно провели общее собрание жителей посёлка. Некоторые из домовладельцев, самые слабонервные, из тех, чьи дома ещё не посетили воры, на состоявшемся экстренном собрании жителей предложили даже сделать перед забором посёлка по всему периметру ров глубиной и шириной метра три-четыре, наполненный водой, по примеру обороны средневековых замков, но предложение сочли уж слишком экстравагантным, что вызовет злые насмешки и пропасть откровенной ненависти и чёрной зависти жителей окрестных деревень Чухаловки и Грязновки, между которыми и расположен посёлок (а также недалеко расположенных Бухаловки, Заболотья и Глубокого Омута), к жителям «Рио-Маль-Диво» станет ещё более глубокой – глубже этого пресловутого рва. Большинством голосов предложение отклонили, хотя автор этого предложения Эльвира Феодосьевна Трампензаунд, доцент кафедры современного искусства Академии Культуры и Искусства, и жена Афанасия Трампензаунда, известного бизнесмена в области фармакологии и фармации, заносчиво и высокомерно сказала, уничижительно переиначив названия деревень: «Негоже нам, гордым жителям престижного и знаменитого посёлка  «Рио-Маль-Диво» бояться мнения этих... жителей… я бы так сказала: люмпенжителей этих вонючих деревенек – Зачухаловки и Грязножоповки!». Было странно слышать из уст доцента АКИ такую некультурную фразу. Просто «фу»! Произнося эту фразу, Эльвира Феодосьевна смешно сморщила свой ухоженный носик, словно он вдруг учуял неприятный запах из бедных деревенек с покосившимися домишками… Странно, что доцент АКИ и бывшая птичница, работница Захудаловской птицефермы неожиданно сумели подружиться, хотя видно по всему, они происходили из разных социальных слоёв общества. Очевидно, на почве любви к искусству и культуре. Мыздагиреева с гордостью рассказывала, что Париже она посещала Лувр и Центр современного искусства имени Помпиду, а также другие художественные музеи, которыми богат Париж. И даже прикупила там по случаю картину одного знаменитого импрессиониста, работы которого экспонируются во многих художественных музеях и галереях мира. Правда, фамилию этого художника она не называла.  «Мадам-птичница» Мыздагиреева заявила, что видела рядом с бетонным парапетом, на который опирались плиты забора, прорытые ходы, сделанные «лесными диверсантами», как она обозвала этих неуловимых зверьков, и предложила углубить парапет, чтобы они не могли копать свои ходы или поставить в глубине под парапетом ещё на метр металлическую решётку с мелкими ячейками. Но предложение «птичницы» отклонили – слишком дорого, трудновыполнимо, да и навряд ли зверьки имеют отношение к волне воровства в посёлке: ну невозможно же поверить, хотя было и такое предположение, что это – оборотни, которые преодолев преграды и проникнув в дом, вдруг переворачиваются, хлопаются оземь (о пол) и превращаются в воров! Но даже если предположить, что это так, как потом они выносят добычу – через узкие ходы громоздкие вещи протянуть невозможно! Но вот третье предложение одобрили – о наблюдении за «Рио-Маль-Диво» со спутника из космоса. Пользуясь своими связями, один весьма влиятельный житель посёлка Антон Янович Понт-Великий получил снимки со спутника, иногда пролетавшего над посёлком, и хотя они также не выявили криминала, но теперь охрана получила возможность наблюдать за обстановкой в посёлке и вокруг него из ближнего космоса – влиятельный житель Понт-Великий договорился где надо, чтобы слегка изменить траекторию движения и теперь один из спутников будет почти постоянно барражировать над «Рио-Маль-Диво». Уж об этом жители никакой Чухаловки и Грязновки не узнают – все эти космические манипуляции проходят под грифом «Совершенно секретно», и не будет лишнего повода завидовать. Особое же удивление вызывало то обстоятельство, что из домов грабители выносили не только деньги и драгоценности, что можно было унести, спрятав на себе, в сумке или рюкзаке, но и габаритные вещи вроде больших телевизоров, домашних кинотеатров, дорогих картин, сейфов, неподъёмного мощного телескопа на массивной подставке (!), громадных «рогатых» люстр (ходили слухи, что похищенные из дома владельца магаданского золотого прииска «Таёжный-5» Эврипида Хайкова люстры были сделаны из чистого золота); позже в процессе следствия выяснилось, что грабители демонтировали и вынесли из дома Хайкова также три больших взрослых унитаза из трёх санузлов на каждом этаже дома, а также два маленьких детских унитазика (не считая ночных горшков), о которых хозяева сначала почему-то не заявили в перечне похищенного, что наводило на мысль о явно непростом материале из которого они были сделаны (по заветам Ильича, что ли, унитазы были сделаны из презренного жёлтого металла?), но Эврипид Хайков явно не был апологетом коммунизма вообще и коммунистической партии в частности (однако, в КПСС в своё время состоял – иначе серьёзную карьеру в СССР сделать было нельзя), – хотя иначе какой смысл воровать сра… использованные унитазы и горшки? И все эти предметы – громоздкие и тяжёлые – ну, никак невозможно унести на себе, в рюкзаке или сумке, да ещё незаметно… А в последнее ограбление из дома свободного инвестора, члена совета директоров, владельца пакета акций информационно-рекламной корпорации «Транспарент» Архиарха Филипповича Зуйкова среди прочего добра исчез… биллиардный стол огромного размера – 12 футов, производства знаменитой фирмы «Элитбилл», отделанный деревом дорогих пород – красное дерево, железное дерево, змеиное дерево, палисандр и даже какое-то эбеновое дерево, в произношении которого Архиарх Филиппович так и норовил ошибиться – отрыжка недалёкой молодости авторитетного бизнесмена (с тех времён у него сохранилась то ли кличка, то ли прозвище «Зуй»), поднявшегося в девяностые годы двадцатого века. Биллиард к тому же был украшен художественной резьбой и инкрустирован кристаллами Сваровски. Зуйков с законным возмущением говорил полицейским, что на инкрустацию эксклюзивного биллиарда ушло два ведра кристаллов! При этом он для наглядности и ясности держал в правой руке большое ведро, из которого домашняя прислуга мыла полы, а в левой – крупного размера кристалл страза Сваровски, сверкавший в лучах солнца, как алмаз. Полицейские с изумлением смотрели на человека, для которого мерой измерения такого явно недешёвого материала, как кристаллы Сваровски, служило обычное хозяйственное поломойное ведро. Заливает, Зуй, конечно, но как складно! Просто мистика какая-то: грабители, кажется, попросту издевались над охраной и правоохранителями – ну, не по воздуху же они умыкнули многометровый биллиардный стол весом несколько сотен килограммов? И дорогущие эксклюзивные кии в придачу тоже из соответствующего столу дерева.               - Сволочи, бляха-муха, бандюганы мелочные, – громко выступал и ругался Зуйков, брызгая слюной, – они не только кии и шары из слоновой кости в придачу забрали, это как бы понятно, но даже мелки, которыми натираются наконечники киёв, и те украли! Ну, не негодяи, а? Бляха-муха! Мы такими в своё время не были.

- Неужели биллиардный стол весит сотни килограммов? – удивился кто-то из полицейских, приехавших на место преступления.

- А как ты думал, майор, плиты, из которых собирается сама столешница биллиарда сделаны не из простого говна, типа дешёвого пластика, или, там, дерева, клёна или берёзы, а из специального итальянского сланца марки Ардезит-люкс толщиной семьдесят пять миллиметров! Размеры игрового стола три с половиной на метр семьдесят пять! Этот стол можно как траходром использовать: пять пар запросто поместятся, точно! И помещались, к слову… Он тонну, наверное, и весит, если не больше! Одних кристаллов-стразов килограммов тридцать!                                                                                                                                                                               Полицейские переглядывались и за спиной хозяина посмеивались: «Ну, Зуй, ну раздухарился!». Кроме слоноподобной громадины-биллиарда из дома Зуйкова похитили громоздкую музыкальную ударную установку со всеми её инструментами, которые дотошно перечислял безутешный хозяин, видимо, он очень любил свою установку: барабанами (снейр – так назывался малый барабан, кик – бас-барабан, том-том – навесной барабан), тарелками (хай-хэт, крэш, райд), бубнами, барабанными палочками и щётками. Архиарх Филиппович почему-то считал себя талантливым барабанщиком (по мнению измученных этим музыкантом соседей – совсем безосновательно) и частенько на досуге для души стучал по барабанам так, что соседи в округе все окна закрывали, но претензии предъявлять опасались: кому охота связываться хоть и с бывшим, но всё ещё авторитетом по кличке Зуй? Вот почему ближайшие соседи Зуйкова втайне откровенно злорадствовали по поводу этой кражи (теперь хоть уши отдохнут от грохота!) и у некоторых сторонних наблюдателей и причастных к расследованию спецов закрадывалась крамольная мысль: а не приложил ли кто-либо из них к этому руку – уж слишком надоела эта бесконечная зубодробильная барабанная дробь? Но увы, – эта версия не нашла подтверждения. Полиция была в растерянности: соседи ограбленных домов ничего не видели и не слышали, камеры видеонаблюдения тоже ничего подозрительного (кроме теней зверьков, промелькнувших в темноте) не зафиксировали, заподозренные было в содействии ворам охранники ЧОП «Непреодолимый Бастион» прошли дополнительную тщательнейшую проверку, но ничего подозрительного не было выявлено ни в их биографиях, ни в наличии потенциально подозрительных родственников, ни в поведении, ни в контактах – ЧОП «Непреодолимый Бастион» дорожил своей репутацией и кого попало на работу не брал. Проверили даже звонки по мобильным телефонам, но среди абонентов охранников не обнаружилось подозрительных.

- Эх, бастион, ты, бастионище! Фирма хоть и называется «Непреодолимый Бастион», но не соответствует своему героическому названию, – с нескрываемой насмешкой выговаривал начальник местного отдела полиции полковник Владислав Геннадьевич Суровцев генеральному директору охранной фирмы Герману Авдеевичу Климентьеву, стоявшему перед ним с виноватым видом. – Либо ты, Климентьев, если не найдёшь воров, убирай из названия своей фирмы слово «Непреодолимый», либо я тебя лицензии лишу! Не соответствует твой хилый бастион названию: преодолимым оказался! Легко преодолимым». Климентьев молча выслушивал обидные, но справедливые слова от полковника и в душе его кипела буря: «Ух, гады, я вас найду и в порошок сотру, ворьё проклятое!» – думал он. Мистика, да и только. Вот и владелец похищенного телескопа, любитель астрономии, банкир Фрол Львович Изместьев (главный совладелец банка «Вольный капитал») говорил, что неоднократно наблюдал над посёлком НЛО… И не понятно было, говорил он серьёзно, или шутил – Фрол Львович любил пошутить. С чего бы НЛО проявляло такой интерес к «Рио-Маль-Диво»? А в последнее время точно над посёлком надолго зависал какой-то непонятный светящийся объект – точно не звезда, так как яркость его была намного больше яркости вечерней или утренней Венеры. Повисев так несколько часов, объект вдруг резко исчезал, словно выключал свет. Этот светящийся объект видели многие, но никто не мог пояснить, что это такое. Изместьев несколько дней за объектом наблюдал с возрастающим удивлением, а затем обратился с запросом в некоторые компетентные органы, но ответа пока не получил. Надо сказать, что из особняка Фрола Львовича Изместьева воры похитили кроме телескопа и прочей драгоценной атрибутики также две картины знаменитых на весь мир западно-европейских художников времён расцвета Ренессанса, стоимость которых исчислялась суммами и цифрами, которые лучше не афишировать. Банкир Изместьев был любителем живописи и известным коллекционером – все стены у него дома были увешаны оригинальными работами известных художников. Причём картины похитили вместе с громоздкими и тяжёлыми рамами, а не вырезали их из рам, как водится у воров живописных полотен, чтобы свернуть полотно в рулон для удобства проноса. А картины были довольно большими. Получается, у воров не было никаких проблем с выносом похищенного, как в случае с биллиардным столом и ударной установкой Архиарха Зуйкова и тяжеленным телескопом и громоздкими картинами банкира Изъместьева. Непонятно также было, как злоумышленники узнавали, что в это время (а то и в этот час, которого с лихвой хватало, чтобы ограбить) в данном доме нет ни жильцов, ни обслуживающего персонала. Правда, одно ограбление произошло, когда в доме находились и обслуга, и хозяйка – всего пять человек, но все они в момент ограбления вдруг неожиданно заснули так крепко, что ничего не слышали и не видели: похоже их всех каким-то непонятным образом усыпили так, что они ничего не помнили. Если б в этот момент дома не было хозяйки, то всю обслугу точно бы обвинили в воровстве. А охранная сигнализация коттеджей во время отсутствия хозяев для воров ничего не значила – её так умело отключали, что на пульте вневедомственной охраны ни одна лампочка и глазом не моргнула. Тут уж, действительно, в голову полезут мысли чёрте о чём…                                                                                         …Раздумывать было некогда – Остап Остапович быстро открыл сейф, достал оттуда тяжёлый, угрожающе поблескивающий пистолет и осторожно пошёл в комнату жены, стараясь ступать на носочки, чтобы не скрипнула половица. После крика раздавались звуки, похожие на всхлипывания, а затем наступила тишина, и она пугала ещё больше. Возле двери Пещерский остановился и прислушался. Из-за двери не раздавалась ни звука. Выдохнув, он резким движением распахнул дверь и стремительно вошёл, выставив пистолет вперёд, готовый стрелять при любой опасности, и увидел, что Лада забралась с ногами на спинку дивана (как она только ухитрилась не упасть с неё), вжавшись в стену, словно прилипнув к ней, и с ужасом смотрит в угол комнаты, словно там находилось нечто ужасное. Губы Лады были накрашены ярко-красной помадой очень сильно (да ещё помада размазалась по подбородку), что неадекватному от пережитого стресса Пещерскому показалось, будто они в крови, – мелькнула шальная мысль, что их разбили грабители, ударив её кулаком в лицо, чтобы она не орала благим матом. Остап Остапович взглянул туда, куда смотрела Лада и вначале ничего не заметил, а потом вгляделся… там в углу была только мышка. Маленькая, серенькая, с тонким хвостиком и такими доверчивыми глазками-бисеринками, такая невзрачная, такая мирная и беззащитная – мышка, одним словом… Наверное, среди своих сородичей-мышей эта мышка была изгоем, уж больно худой и неказистой она выглядела. Мышка скромно и тихонько так шебуршала в углу, занимаясь какими-то своими мышиными делами, не обращая никакого внимания на истошные крики Лады – может, она к тому же была глухой, мышка эта?

- Уфф, – выдохнул Остап Остапович и перевёл дух, – уфф… Ну, ты даёшь, Лада.

- Стреляй, Остапчик, стреляй! – завизжала жена, – показывая на мышку.

- Зачем?

- Как зачем? – удивилась Лада, – это же мышь! Ты слышишь: МЫШЬ!!!                                                                                                Пещерский сделал пару шагов к зверьку, бормоча про себя, что-то вроде: «это вовсе не мышь, а сопливая мышка, мышка-норушка», взмахнул рукой, сказал «кыш, чудовище!», и мышка, узрев опасность, шмыгнула в самый угол и… исчезла.

- Ты смотри, – сказал Остап Остапович, подойдя к углу и нагнувшись к полу, – ты смотри, дырочку маленькую в плинтусе прогрызла, негодяйка, издалека и незаметно совсем. Он оглянулся на жену и сказал:

- Ну, Ладочка, жуткая опасность миновала, слазь с дивана, пожалуйста. У меня такое впечатление, что ещё немного, и ты бы в открытое окно сиганула.

- Смешно очень, – обиделась Лада, – а у меня душа в пятки ушла.

- А у меня от твоего крика сердце чуть не остановилось… Ещё немного и скорую надо вызывать, дефибрилляцию пришлось бы делать. Мне кажется, что ты испугалась этой мыши больше, чем грабителей, если б они проникли в дом…

- Ну, извини, пожалуйста, – примирительно сказала Лада. – А откуда вдруг у нас мыши появились? Раньше ведь такого не было.                                                                                                                                                                                                                     Остап Остапович не успел ответить: будоража тревожным звуком сирены респектабельный посёлок «Рио-Маль-Диво», к ажурным кованным металлическим воротам дома Пещерских на высокой скорости подлетела полицейская машина с крутящимся на крыше спецсигналом, с визгом затормозила, из неё выскочили трое полицейских со страшными чёрными автоматами наперевес и стали нервно звонить в домофон.

- Что случилось, парни? – удивлённо спросил Остап Остапович, высунувшись из окна.

- Открывайте, полиция!

- Вижу, что не рыбаки с удочками. Что вам надо, я вас не вызывал… вроде?

- Откройте, иначе мы будем ломать дверь.

- Да уж не надо, кто потом ремонтировать будет, – сказал Остап Остапович недовольно, прошёл к пульту и нажал на кнопку. Полицейские с оружием в руках вбежали во двор.

- Так, гражданин Пещерский Остап Остапович, – сказал старший лейтенант, листая паспорт, вы хозяин дома?

- Я владелец дома, – с достоинством ответил Остап Остапович, – там, в паспорте, прописку видишь?

- А это кто? – указал он на Ладу.

- А это моя жена Лада. Лада Пещерская.

- Можно на её документы взглянуть?

- Пожалуйста, – сказал Пещерский, протягивая паспорт Лады. – Может, вы мне всё-таки объясните, лейтенант, что происходит?

- Поступило сообщение, что ваш дом грабят: женщина истошно и громко кричала… Соседи сообщили. А сейчас, в свете последних событий в вашем дивном посёлке, у нас приняты повышенные меры, мы обязаны реагировать на любой вызов, – как бы оправдываясь объяснил старший лейтенант и отдал паспорта, оглядываясь вокруг. – А кто у вас кричал? И почему?

                                                                          ***                                                                                                                                                        Всё это происходило в то время, когда чета Пещерских собиралась на концерт модного певца Леонтия Пепса. Собирались как всегда: Остап Остапович был давно готов, нервически изнывал в ожидании жены, а его жена Лада была в процессе – Пепс не самолёт, подождёт. Это самолёт ждать не будет – такой прецедент в их совместной жизни уже был, когда они с опозданием приехали в аэропорт, и, к удивлению Лады, в самолёт их уже не пустили – самолёт, видите ли, не ждёт! «Безобразие какое, на пять, ну… двадцать пять минут всего-то опоздали!» – возмущалась тогда Лада, впрочем, бесполезно: они улетели следующим рейсом через четыре часа.     Когда полиция и подошедшие охранники ЧОПа отбыли, Пещерские вернулись в дом: Лада побежала заканчивать свой туалет, а Остап Остапович после всех переживаний присел на банкетку в прихожей и стал ожидать жену. Видимо, от сильных нервно-психических переживаний он незаметно задремал и перед его мысленным взором открылась яркая картина…                                                                …Первобытное человеческое общество, небольшое племя, ведущее борьбу за выживание в суровых условиях. У него с Ладой благоустроенная пещера. Лада решила навести порядок со своими нарядами – шкурами убитых животных. А шкур этих немало накопилось в пещере…

- Смотри, Остапчик, медвежья шкура. Помню, как мы медведя этого долго выслеживали, а потом трудно было его убить.

- Да, помню, – сказал Остап, – нам ещё соседи помогли, Ярополк и Ядвига. Без них мы не справились бы…

- Да, это так, – согласилась Лада, – Но и мы им в следующий раз тоже помогли, когда они выследили льва.

- Долг платежом красен, как говорится. Взаимовыручка – большое дело: крупных животных в одиночку или вдвоём не возьмёшь, они тебя порвут. А большой ватагой получается. Помнишь, мамонта валили, так там понадобилось столько народа – почти всё наше племя участвовало. – сказал Остап Остапович.

- Помню, конечно, – сказала Лада, – потом мясом обжирались так, что животы заболели, всю округу обо…ли... обгадили.

- Да, хорошо было, – согласился Остап Остапович. – Сытно… Но вокруг стоянки ходить было опасно: того гляди куда-нибудь вляпаешься.

- Не куда-нибудь, а во что-нибудь, – уточнила Лада.­

- Плохо только, что мясо летом долго не хранится, портится. Приходится всё быстро съедать, – сказал Остап Остапович. – Вот придумать что-нибудь такое, чтобы мясо долго хранилось и не портилось. Вот было бы хорошо: не надо было бы обжираться до ус…ки, а есть в меру, культурно. Растянули бы этого мамонта дней на много, а не так, как сейчас: три дня и всё, что не съели, отдавай собакам.

- А вот, посмотри, какая шкура, – сказала Лада, показывая мужу короткошерстую шкуру с отливом, – это саблезубый тигр, я её сама добыла, никто мне не помогал! – похвасталась Лада, – я тоже охотница. Там был, правда, Индурей, мой брат, он отгонял этих противных тварей – наглых летающих ящеров.

- Молодец, Ладуська, – похвалил жену Остап Остапович, – не побоялась одна на него пойти. А где я тогда был, почему ты одна пошла на тигра, это очень опасное животное. Индурей ещё мальчик, он не смог бы тебя защитить в случае чего.

- Вы с Ярополком ушли в горы на целый день – качали мёд у диких пчёл. Там одному не справиться. Одного агрессивные пчёлы закусают до смерти. Нужен второй бортник, чтобы окуривать пчёл дымом… Тогда вы много мёда принесли, я помню. А мне пришлось одной саблезубого брать. А вот, смотри, большерогий олень: от него шкура, мясо вкусное, да и из рогов лопаты сделали, очень полезное для домашнего хозяйства животное.

- Да, – согласился с Ладой Остап Остапович, – а где шкуры других опасных животных: кабанов, выхухоли, шерстистого носорога, собакомедведя и просто медведя, свиноволка – очень опасного хищника… Помнится, что ты принимала участие в охоте на некоторых из этих… мастодонтов.

- Да вот здесь они у меня лежат, – сказала Лада и полезла за шкурами куда-то в угол, за высокий плоский камень, служивший стенкой её кладовки. Она стала доставать шкуры животных и вдруг из вороха шкур с писком выпала крупная жирная мышь, а может и крыса. Лада моментально среагировала, быстрым охотничьим движением схватила животину, поднесла её к лицу, сверкнули крепкие белые зубы, раздался хруст – и Лада выплюнула откушенную головку бедной мыши. Лада стояла, держа в руке тушку, бьющуюся в агонии, а по губам и подбородку у неё текла алая кровь… Лада плотоядно улыбнулась и во рту у неё хищно сверкнули клыки, словно у вампира. Она повернулась и как-то нехорошо посмотрела на него…

- Ну, как, оцени меня, – сказала Лада хищно, вытянув вперёд и вверх руку с мышью, из которой капала кровь, таким тоном полным скрытой угрозы, что Остап Остапович в изумлении и ужасе содрогнулся и проснулся в холодном поту – привидится же такое!

- Дорогой, ну оцени же меня, – капризным тоном избалованной и любимой девчонки повторила Лада, – ты всё спишь? А я готова к культурному мероприятию. Оцени, как я выгляжу?

Лада стояла напротив него в красивой позе, вытянув вперёд и вверх руку с м… нет, не с окровавленной мышью, как сначала показалось (вот наваждение!), а с маленьким модным красным женским кошельком известной фирмы DuDu Bags, а левой упёршись в талию. На ней был очень эффектный и очень дорогой наряд, не зря же она так долго над ним колдовала, но не наряд привлёк внимание Пещерского, а губы жены, на которые она ещё раз наложила густой слой кроваво-красной помады в тон красным туфлям и красному поясу, перетягивающему тонкую талию… Остап Остапович вновь непроизвольно вздрогнул и сказал:

- Как всегда шикарно, дорогая, особенно эффектно это меховое боа из шкуры саблезубого тигра, все женщины племени будут завидовать, охотница ты моя!

- Ха-ха-ха, – засмеялась довольная Лада, – ты у меня юморист, Остапчик – как  только такое можно придумать: саблезубый тигр… скажешь тоже…

Пещерский подумал: «Надо же, тогда, в прошлой жизни, не боялась ни крыс-мышей, ни свиноволков, ни собакомедведей, ни саблезубых тигров, а сейчас полудохлой мышки боится! Парадокс, загадка. Или прогресс так меняет психику женщин?».                                                                                                                                                                                                                      И чета Пещерских быстро направилась к шикарному дорогому автомобилю, чтобы ехать на концерт знаменитого модного певца Леонтия Пепса. Они, как всегда, опаздывали.