Как Гагарин

    Лёвка любил бывать именно на этом космодроме. «Восточный» отправлял путешественников на лунную базу уже лет 100. Однажды он даже летал с дедушкой, но недалеко и не в путешествие, а по его работе. Инженерные дела и сейчас у деда случаются, но теперь он Лёвку с собой не берёт. После того случая. Но Лёвка не в обиде. Всё понимает. Не маленький.
 Сразу после уроков на связь вышли родители. Нужно приехать? Без проблем.
 А куда? На космодром? Это ж отлично! Наверное, родители решились наконец-то слетать на один из обжитых людьми спутников Юпитера и взять с собой его, Лёвку.
 Трансфер прибыл через 2 минуты, но за это время Лёвка успел закрытьучебные окна, пожелать Алисе приятного вечера в одиночестве и закинуть в рюкзак набор астронавта. Дедов подарок! Надо взять.
 Гладкое окно трансфера немного бликовало, но на нём можно былоразглядеть имя пассажира и пункт направления. Хорошо бы после лунной базы отправиться дальше и наконец-то увидеть своими глазами и сам Юпитер. Но можно и дальше Юпитера. Он читал, что за пределами Солнечной системы ещё есть пара планет, куда не допускают обычных космотуристов, но уже и там начинают строить космопорты. А до Восточного час дороги. Можно было бы и быстрее, но с Лёвкиным разрешением на маршрут выпускают только детские трансферы, где скорость не требует спецодежды, без перегрузок и всякого такого.
 Он сидел, почти лежал в удобном кресле и смотрел в окно. Воздушная подушка трансфера слегка шуршала, напоминая звуками морской прибой.
 Самое время – просмотреть архивы того самого случая с дедом, цифровой след их поездки почти не обработан. Не хотелось Лёвке ворошить старое, пересматривать, но сейчас и время есть, и настрой подходящий.
 В поисковой строке замелькали имена сюжетов. Дед... Луна... Вот оно! Их путешествие на Луну.
 ВОСПОМИНАНИЕ ЛЁВКИБыло это год назад. Совсем недавно, но кажется, что много времени прошло, и за этот период он, Лёвка, повзрослел и стал другим человеком. Вот они с дедом на космодроме. Делают сэлфи возле стойки регистрации. Дедушка щурится, показывая ему, Лёвке, новенький космолёт. Тогда он объяснял ему детали устройства экстренной эвакуации, которые трудно запомнить, но было интересно.
 А потом был полёт. Говорят, что первые космонавты на Луну редко летали,что это было сложно. Наверное, тогда люди не знали, как правильно делать посадку и потом снова возвращаться на Землю. Дед мне тогда про Гагарина рассказывал. Хотя я и раньше немного знал. Перед каждым космодромом его улыбка рядом с названием. Когда её видишь, то сам улыбаешься. Гагарин тогда в космосе 108 минут был, успел только по орбите планету облететь, а теперь за 108 минут можно и до Луны слетать и назад вернуться.
 Кадры из прошлого мелькали перед глазами. Вот дед обнял его и показывает лунные кратеры. Из окна звездолёта перед посадкой Луна казалась серым полотном с мерцающими огнями станции, напоминающим настенное панно в музее древностей. А потом капсула лифта перенесла их на лунную платформу, где было многолюдно и очень красиво. Работники в серебристой форме отдавали дедушке честь, а некоторые подмигивали и мне. Я улыбался. Мне даже казалось, что я улыбаюсь как Гагарин. Мы зашли в центральный отсек космостанции, и дед поручил меня Лилианне (так звали одну из его помощниц), которая окружила меня бдительной заботой и предложила горячий лунный шоколад. Но шоколадом я баловался недолго.
 Внештатные ситуации на лунной космостанции случаются редко – это я зналот деда, и родители тоже говорили. Но они случались. Сначала я почувствовал странную качку, как в море на надувной лодке, а уже спустя пять минут замерцала сигнальная лампа. Про меня все забыли, даже Лилианна. И я остался один. Один! Один в отсеке. Один на Луне. Один.
 Единственное окно выходило на шлюз, и я мог видеть, как отправляются в далёкие путешествия корабли с туристами и экспертами. В тот момент там было пусто и спокойно. Это был не единственный шлюз на лунной станции, но когда-то его построили первым. Все остальные объекты космостанции можно было посмотреть на установленных здесь же табло. Ещё один специальный экран транслировал лунную поверхность. Почему-то именно он вызывал у меня тревогу. Безлюдный пейзаж с несколькими луноходами вблизи платформы.
 Какое-то время я рассматривал луну, потом пробежался глазами по другимэкранам, но нигде не заметил деда. Сигнальная лампа успокоилась, и наступила тишина. Наверное, раньше приборы так тихо не работали, а системы звукопоглощения не были такими совершенными. В такой тишине обычно хочется запеть или появляется тревога. Почему-то захотелось поговорить с мамой, но я решил проявить стойкость и никого не беспокоить. Некоторое время просто сидел и ждал. А уже потом открыл двери в шлюз.
 Шлюз – это огромное помещение с космолётами всех марок и размеров.
 Здесь тоже было тихо. Немного тревожно, но интересно. Рассматривать космолёты – это занятие, которому позавидует любой. Можно смотреть и представлять, как я уже взрослый отправляюсь на каком-нибудь из них в длительное и очень опасное путешествие. Я уже начал представлять, как рассказываю о космолётах своему другу Димке, как услышал шорох. Странный шорох у космолёта с жёлтой надписью на иностранном языке.
 – Привет! – крикнул я на всякий случай.
 В пустом помещении мой голос звучал как чужой.
 – Привет, – ответил мне кто-то.
 Что делать? Кричать? Но везде звукоизоляция. Найти красную кнопку и вызвать охрану, но где эта кнопка – не знаю.
 Я вглядывался в очертания машин и напряжённо думал. Почему в ангаретемно? Наверняка, лампы должны были сработать на появление человека. Ну и в таких местах обычно многолюдно. И роботов тоже много. Наверное, этот шлюз запасной или временно закрыт. Кто мог мне ответить? Может, робот- уборщик? Это раньше роботы делали уборки и только громко жужжали, а сейчас могут отвечать простыми фразами и даже петь. Ноги немного дрожат и горло будто пересохло. Надо успокоиться. Скорее всего, робот. Обычая машина.
 Он просто поприветствовал меня. Хотя все равно немного страшно.
 Я замер. Стараюсь не дышать. Будто и нет никого. Надо вернуться назад.
 Может, уже дед ищет меня. Хотя нет. Нужно прижаться к стене и не издавать лишних звуков. Вроде и нет никого. Я сейчас просто дойду до того космолёта.
 Подсветка есть. Смогу прочитать надпись, просто обойду вокруг, если увижу робота, то успокоюсь, а потом вернусь в центральный отсек.
 Когда я подошёл к космолёту, то сразу понял, что он из числа тех, что прибыли на станцию недавно. Пахло химией, так бывает после обработки судна, которое вернулось в гавань. Обычный. Международный (надписи на пяти языках). Наверняка, не новый. По форме похож на те, что делают в школе на уроках моделирования. С острым носом и двумя входными отверстиями.
 Робота поблизости нет. Но страх прошёл. И это хорошо. Я же знаю, что здесь мощная охрана.
 Небольшая лестница к люку космолёта была металлической и холодной.
 Прикоснувшись к металлу, я чуть вздрогнул. А если пираты? А если они захватят сначала Луну, а потом и нашу планету? А я ничего не сделал.
 – Здесь кто-то есть? – произнёс я решительным и строгим голосом, как мог бы спросить мой дед.
 – Есть...
 И я решил действовать. Первым делом я поднялся по лестнице, дёрнул ручку люка. Открыто. Система автоматического освещения внутри корабля работает исправно. Заглянул внутрь. Всё нормально. Аппаратура в спящем режиме.
 Никаких следов присутствия человека.
 – Кто ты? – услышал я за спиной. Тот, кто со мной заговорил, стоит возле люка. Если я сейчас оглянусь, то увижу его. Но я будто замер, окаменел.
 Единственное, что я мог, – это ответить: – Я Лёвка.
 – Ты мне поможешь?
 – Да, – ответил я на автомате.
 Чем я могу помочь ему? А если он задумал плохое, то я не стану помогать. И тут же в моих глазах потемнело. Шлем! Я почувствовал, как умный пластик прикасается к лицу. Лёгкий, но чувствительный шлем у меня на голове и...
 Не двигаюсь. Только слушаю и смотрю. Подобные устройства я уже видел в нашей школьной биолаборатории. Наденешь такой на голову и знаешь, что чувствуют и думают братья наши меньшие. Несколько секунд в таком шлеме и понятно, почему твой волнистый попугайчик грустит. Но тогда было всё весело и интересно. А сейчас я испугался.
 Перед глазами мелькают серебристые огоньки. Имитация Вселенной. Или сканируют мой мозг. Но уже через несколько секунд всё изменилось. Мне страшно вспоминать об этом, но я помню.
 В тот момент я перестал быть человеком. Я дышал и даже слышал стук сердца, но не был человеком. Странным образом я ощущал своё присутствие в космолёте и одновременно ещё в нескольких местах. И я везде что-то искал.
 Жадно всматриваясь в миры, мучаясь сам и мучая других. Я испытывал что-то похожее на жажду, которую нельзя утолить. Хочешь пить и ищешь воду, которая не поможет. Что я ищу? Зачем я здесь? В какой-то момент мне стало казаться, что я разваливаюсь на части и одновременно разрушаю всё вокруг.
 Будто пью мир большими глотками, но не получаю облегчения. Где-то далеко в глубине меня прячется другая Вселенная, не похожая на Землю и я прячу её, закрываю потоком других звёздных систем. Слой за слоем. Жажда не проходит.
 Люди! Меня тянет к ним! Они мне помогут? Вряд ли. Они хрупкие, почти беззащитные, хотя у них есть большие корабли и много-много стен. Мне нужна жизнь! Я видел наш мир его глазами, постепенно погружаясь в него. Даже то, к чему я привык или что не замечал, я открывал, но не удивлялся. Мне, действительно, стало чуть легче, когда я перестал бояться. Выхода из ситуации нет. Я не смогу снять шлем.
 Шлем с каждой секундой увеличивал перспективу обзора и погружения.
 Поверхность Луны. Я уже видел этот луноход на экране в центральном отсеке.
 Сейчас я вижу его более чётко. Наложение кадров, титров и понимание – вотона Луна, спутница Земли. Изредка мелькают лёгкие трансферы. Доставляют на Луну космопассажиров.
 Я стоял со шлемом на голове и почти не был человеком. Чувствовал, каклечу, и всё-таки стоял на месте. Мелькают звёзды. Будто пыль. И среди них – одна. Моя или его? Далёкая, тоже голубая, но будто в сером тумане. Ближе.
 Ближе. Внутри холодно, но спокойно. Жажда? Она прячется где-то далеко.
 Внутри. Там, где у жителей Земли находится сердце. Вижу город. Здесь живут.
 Это живая планета. Живут спокойно, подчиняясь мудрым алгоритмам,сосредоточенные на персональных мирах. У каждого свой. Цифра дала каждому шанс создать свой дом и свой мир, который определил судьбу всех.
 Не знаю, с чего всё началось. Наверное, им нравилось так жить. Каждому своё. Безопасно. Легко. А энергии на всех хватает. Нет ни боли, ни проблем.
 Даже смерти почти нет. Лёвка мыслил как чужак, открывая иной мир и теряя свой.
 Когда-то здесь жили миллионы, а сейчас нас осталось несколько тысяч.
 Половина – пираты, странники, которые так и не смогли создать свой маленький мирок и спрятаться там. Каждый сидит за своим планшетом и получает своё счастье. Иногда случаются чудеса и получается найти пересечения: встретить в своей цифре другую цифру, а потом встретиться с кем-то в реале. Но такое бывает редко. Не для всех. Пиратом быть проще. Но спустя некоторое время начинает мучить жажда. Она нестерпима, если сидеть на одном месте. Но всегда можно куда-нибудь слетать. Технологии позволяют.
 Чаще нет желания или надежды. У меня она будто есть.
 Наверное, таким образом чудак рассказывал о себе. Ему хотелось рассказать кому-то о своей жизни. И шлем – единственный способ это сделать.
 Объекты мелькали перед глазами, а мозг работал как машина, подыскивать им названия и характеристики. Иногда картинки смешивались не только со словами, но и образами и даже звуками чужого пространства. Потом, вспоминая тот опыт, Лёвка так и не сможет собрать обрывки неизвестной ему планеты в какую-то более или менее ясную картинку. Доктора проведут анализ травм, просканируют воспоминания, но особо беспокоить не будут. Во-первых, потому что Лёвка ещё ребёнок. А, во-вторых, не он один такой. Подобные встречи уже случались. А реконструкция чужих миров уже стала наукой, в которой жители Земли заметно продвинулись.
 Своеобразный экскурс в жизнь далёкой планеты внезапно закончился. Иснова замелькали звёздные маршруты, чужие планеты. Они то приближались, то исчезали, путая следы пирата, странствующего по Вселенной. Казалось, серый шум проник в голову и вытеснил все мысли и чувства, возможность мыслить и чего-то хотеть. Хочу видеть Землю! Где она? Голубая планета. Она...
 шевелю губами, повторяя её имя: «Земля!».
 В какой-то момент я попробовал стянуть шлем с головы. Но не хватало сил.
 Будто кто-то невидимый вытянул все силы. Потоки звёзд, сияние чужих планет.
 Как не потеряться в этом огромном пространстве? У меня нет карт, мыслилетят наугад, рук и ног почти не чувствую. Как выглядит этот чужак? Может быть он похож на человека. А может быть он уродлив и поэтому прячется в большой серый плащ с капюшоном.
 Лёвка и чужак, чужак и Лёвка, один против одного, житель Земли истранник с далёкой планеты стояли друг против друга в кабине космолёта и не имели никакой возможности взглянуть друг другу в глаза, взглянуть так, как это бывает у людей, способных разглядеть в случайном встречном того, с кем можно поговорить. На Лёвке был шлем, который закрывал лицо. А чужак не умел этого делать. У чужака была только жажда. «Пить» – слово, которое лучше других земных слов выражало то, что могло быть надеждой или даже верой. Захотелось выпрыгнуть в звёздное пространство, прихватив с собой и корабль, и этого мальчика. Тогда я не мог понимать, что «этот мальчик», которого мог забрать с собой невидимый чужак, – это был я, Лёвка, сын своих родителей и внук деда, который в тот момент искал меня по всему космодрому.
 Вот она лунная станция, та самая платформа и шлюз. Странное чувство, но я вижу мальчика в шлеме. Он стоит, слегка покачиваясь, а рядом с ним... Трудно понять, ещё труднее рассказать о том, что я чувствовал в те минуты. Многое стёрлось из памяти почти сразу. Помню, что мне тогда казалось: я могу видеть всё, все планеты как на слайдах, всё, что находится за пределами космолёта и даже шлюза. Вон центральный отсек лунного космодрома, люди, их немного, но я слышу их волнение, а дальше череда шлюзов. Я вижу корабли, которые готовятся к полёту и которые возвращаются в звёздную гавань, но ничему не удивляюсь. Вижу Луну, а рядом с ней Землю. Голубая планета – это точно! Я даже вижу закат, а на его фоне космодром «Восточный». И Гагарин. Он улыбается. Очень тепло. И закат тоже тёплый. И я (мы) лечу к Земле, не ощущая воздушных барьеров, не чувствуя своего тела. Жажда вернулась.
 Нужно взять. Но что? Освоить, выпить. Наверное, нужно двигаться в сторону океанов или городов.
 А потом я будто снова на лунной станции, выбираю космолёт. Ищу самый лучший. Наверное, так выбирают дом. Я придирался к качеству обшивки, к цвету бортовых ламп... И вдруг замечаю деда. Дед! Мой дедушка! Он ищет меня! Не чужака, а меня – Лёвку! Сердце бешено забилось, стало тяжело дышать, руки вцепились в шлем. И самым чудесным образом я освободил голову и себя.
 Незнакомец был в чёрном комбинезоне. Он приближается ко мне, а я пытаюсь разглядеть его лицо. Бледный. Глаза странные. Холодные. Чужие. Он смотрит на меня, а я на него. За метр от меня остановился. Будто задумался. И тут я... завопил. Я закричал так громко, как никогда раньше не кричал.
 Заморгали сигнальные лампы сначала космолёта, а потом шлюза. Ловушки тревоги – последняя разработка моего деда. Не помню, как открыл люк и сбежал по лестнице. Полумрак и прохлада шлюза – мне лучше. И я бегу к центральному отсеку.
 Уже спустя время я узнал, что встретил в посадочном шлюзе настоящего космического пирата. А в тот момент я сам не понял, как оказался в объятиях деда: – Всё хорошо, Лёвка! Я с тобой.
 Руки дедушки чуть дрожали. А я заплакал. От радости, что всё в порядке,что мой дед со мной. Вот после того случая меня дед с собой на космодром не брал.
 Родители тогда почти ничего не узнали. Несколько часов меня обследовали доктора (прямо здесь на космостанции). Сначала они кормили меня вкусными витаминами, задавали вопросы, потом всё чужое стало отступать. Дед, наверняка, многое понял. Потому что был рядом и слышал мои рассказы. А я быстро стал прежним. И особо ни с кем не делился впечатлениями от той поездки на Луну. И про чужака никому не рассказывал. Только однажды деду.
 Оказывается, что и с ним нечто подобное случалось. Только не на Луне, а на Марсе. Там тоже есть станция. Небольшая, научная. И он там жил за три года до случая на Луне. Может быть, он встречался с тем же пиратом, что и я?
 Наверняка не узнать.
 Родителей же я не стал расстраивать. Сказал, что была внештатная ситуацияи немного испугался. Вроде поверили. Родители у меня славные, только много работают. А по вечерам сидят в своих виртуальных кабинетах и продолжают работать. Но я на них не в обиде. Все так живут. У каждого теперь своя виртуальная работа или своя площадка удовольствий. Дети – другое дело. До получения специального разрешения мы в реале, а пользуемся цифрой только в строго отведённое для учёбы время. Некоторые говорят, что это несправедливо и ущемляет права детей. Я с ними согласен. И мой друг Димка тоже. Хотя уже недолго осталось ждать разрешения поскольку мои показатели интеллекта и самоконтроля за последний год значительно выросли. А может, сегодня родители предложили встретиться для того, чтобы вручить мне разрешение.
 Торжественно. В присутствии деда. Чтобы он мог тоже мной гордиться.
 Вот я и на месте. Космодром «Восточный» – гордость страны и, наверное, всей планеты. Двери транспортной капсулы бесшумно открылись. Родители! Папа прячется в очках: наверное, на удалёнке решает какую-то проблему, перебирая во встроенном экране очков коды и пароли. Мама целует меня в макушку, протягивая собранный для меня рюкзак. А над нашими головами сияет знакомая голограмма Гагарина с его особенной улыбкой.
 Мы вошли в зону регистрации. Я почувствовал лёгкое волнение: в такие моменты всегда кажется, что ты что-то забыл и какая-нибудь ерунда станет помехой для путешествия.
 – Куда мы летим? – спросил я у мамы. Но она, похоже, не услышала мой вопрос.
 До Луны мы добрались быстро. Прибыли в тот самый, знакомый уже мне, шлюз.
 – Куда мы летим? – мой вопрос зависает в воздухе, потому что все смотрят на справочное табло, где... Я вижу нашего дедушку. Вернее, его портрет. А уже потом я понимаю, что мы никуда не летим, что мы здесь для него, что летит он и, похоже, мы его долго не увидим. Наверное, никогда не увидим.
 Мой дед возглавляет экспедицию в межгалактическое пространство. И теперь он герой. Нас здесь человек 50. Президент тоже здесь. Но все смотрят не на него. А на площадку посадки, где должен появится дедушка.
 – Мама... – я хотел спросить про деда, но решил не задавать вопросов. Мама, хотя и улыбалась, но было заметно, что она грустит. Как же так? А я? Дедушка улетит, а у меня здесь на Земле его не будет.
 Приятный голос оповещения космодрома называет имена участников экспедиции. Среди них Лилианна. Я узнаю её стоящую на посадочном лифте. А уже потом вижу деда. В серебристом комбинезоне он кажется очень молодым и сильным. Настоящий герой! Хочется крикнуть громко-громко, что он мой дед.
 Но я молчу.
 Посадочная платформа приближается к нам. Дедушка обнимает родителей.
 Я не слышу, что он говорит маме. А потом подходит ко мне и... Берёт меня на руки. Будто малыша. От волнения мне кажется, что я и в правду малыш, которому трудно устоять на ногах и я обнимаю его. Обнимаю и начинаю плакать. Трудно сдерживать слезы, когда вот так, когда...
 – Дед, когда ты вернёшься? – шепчу ему на ухо.
 – Лёвка, я надолго. Но я обязательно вернусь.
 – Дед, а там есть пираты? – зачем-то спрашиваю я его.
 – Да, Лёвка. Один пират точно там будет. И ты его знаешь.
 – Тот самый?
 – Именно тот. Ему нужна помощь. Ему нужна и тем, кто живёт на его планете.
 Не всем, конечно.
 – А он не помешает тебе потом вернуться назад? – спрашиваю я у деда.
 – Вернуться домой мне никто не помешает. Будь уверен! Он опускает меня на пол и целует в макушку. Звучит музыка. Вроде бы весёлая, но мне хочется плакать.
 Весь полёт до Земли я почему-то думаю про пиратов, которые летают на невидимых кораблях по Вселенной в поисках друга. Обязательно настоящего.
 Или дедушки. Или просто человека, который поймёт. Смотрю в иллюминатор.
 А потом я засыпаю.
 Мне снился мой дед. В серебристой костюме, большой и сильный. Он улыбался и ничего не говорил. А я улыбался ему в ответ. И во сне я думал о том, что мой дедушка похож на Гагарина, а я похож на деда, что мы (я и дед) обязательно встретимся, пусть через много лет, когда пиратов уже не будет, что для этого будущего нужно стать сильным и смелым, как мой дед и как Гагарин.