Момент в сумерках

В той недавней прогулке, где время вдруг замерло, на первый взгляд, не было ничего необычного.

Кроме, пожалуй, выбранного для неё времени.

Мы чаще гуляем днём, а в тот день мы вышли из дома в час заката, и ещё можно было наблюдать, как солнце садится в узкий проём между домами в конце аллеи.

Пройдя через небольшой парк, мы оказались около оживлённой магистрали и зашагали довольно быстро, сын тянул меня за руку в магазин.

Мимо нас мчались автомобили, исчезая в той прорези, где виднелся закат.

Но когда мы подходили к крутящимся дверям торгового центра, время внезапно остановилось.

 Всё стало похоже на замедленную киносъёмку. Будто бы я попала в один бесконечно длинный кадр.

И даже физически  ощущала, что моё тело окружает прозрачный, но довольно плотный, временной кокон.

“Ого, кажется, мир застыл. Есть время оглядеться.”

Я огляделась и увидела, как дома, машины и прохожие, верхушки деревьев в стороне парка — всё погружалось  в сиреневатые оттенки надвигающихся сумерек.

Вдалеке, на горизонте последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь несколько цветных полос из облаков.

“Цвет голубики, ананасно-жёлтый, белый и пыльно-розовый. Да, этот кусок неба в прямоугольном проёме меж двух домов похож на кусок слоёного тортика с кремом.” — подумала я.

Справа от меня, около станции метро, как это часто здесь бывает, играли уличные музыканты.

Звуки пения под гитару смешивались с гудками автобусов, превращаясь в довольно причудливую мелодию.

Музыка тоже была медленной и немного жалобной. Напоминало индийские композиции с ситарами.

Я обернулась налево, к зданию ТЦ. Там двери, судя по всему, крутились с настолько маленькой скоростью, что их движение было практически незаметным глазу.

 А люди в дверях зависли.

Вот замер на ходу мужчина с чёрным рюкзаком на спине. Мне бросилась в глаза нашивка с черепом и скрещёнными костями, украшавшая рюкзак.

И в настигнувшем меня стоп-кадре долго показывались только эти череп и кости на чёрном фоне, словно выплывавшие из сумеречного воздуха.

В тот же самый момент, чей-то голос неподалёку говорил: “Пойдём, скорее, Маруся. Мы должны успеть.” И эта фраза тоже, казалось, тянулась намного дольше, чем положено.

Я перевела взгляд и увидела девочку лет семи в розовом комбинезоне.

В её ушах болтались маленькие серёжки в стиле советских украшений. Я думала, они давно вышли из моды. Но, возможно, маленькие девочки сейчас носят такое, кто знает?

Девочка шла за руку с бабушкой, которой и принадлежал голос, по-прежнему произносивший слова: “Пойдём, скорее, Маруся. Мы должны успеть.”

В другой руке Маруся держала шапку. Видимо, сняла её только что, уже на входе в помещение. Можно было рассмотреть Марусины густые волосы цвета спелой пшеницы, заплетенные в косу.

Я отметила, что плетение — сложное, кажется, оно называется “колосок”. А может быть, и “рыбка”. В детстве подружки часто просили заплести им косу такого вида, но у меня никогда это не получалось.

Наверное, Маруся вырастет настоящей русской красавицей. А сейчас она выглядит совершенно так же, как девчонки из времён моего детства.

“Моему пять, а она на вид старше его на пару лет, т.е. да, ей семь. Прекрасный возраст, как у Алисы в Стране Чудес.”

Эти размышления заставили меня вспомнить, что я сама иду с ребёнком, и нужно следить, чтобы он не потерялся в толпе.

Но в данный момент сын двигался столь же медленно, как и все остальные.

Я чувствовала, что могу пребывать, сколько захочется, в этом остановившемся мгновении. Могу изучать его без всякой спешки.

И очень комфортное и приятное чувство охватило меня в тот момент.