Проект "Очистка"

"Я прекрасно понимаю, чего не хватает для того, чтобы действительно начать борьбу за охрану окружающей среды: общего сознания опасности"

Жак-Ив Кусто

 

1. ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Когда человечество разобралось с внутренними политическими противоречиями, пришло время заняться насущными проблемами, главной из которых – наряду с глобальным потеплением – стало загрязнение окружающей среды. Причем, если на суше вопросы утилизации отходов решались сравнительно успешно ввиду прямой заинтересованности стран и отдельных граждан, то бесхозные пространства Мирового океана находились в худшем положении. Вроде бы они принадлежали всем, но одновременно выходило, что никто конкретно не нес ответственности за поддержание их в чистоте. Между тем мусор продолжал поступать во все возрастающих количествах, и его вал не могли сдержать даже законодательные акты и конвенции, принимаемые международными организациями. Четыре пятых мусора происходило из наземных источников и доставлялось лишь десятком рек – Хайхэ, Нигером, Нилом, Амуром, Меконгом, Гангом, Чжуцзяном, Янцзы, Индом, Хуанхэ. 

Другие отходы поступали с кораблей: контейнеровозы роняли во время штормов тысячи контейнеров, и еще много загрязнений попадало в Мировой океан от рыболовецких судов. Пластиковые сельскохозяйственные пленки, порванные сети, бутылки, банки, этикетки, стеклянные и металлические поплавки, микрочастицы синтетических тканей и автомобильных шин... На все это приходилось двадцать процентов, а остальной объем составляли обычные полиэтиленовые пакеты. Было установлено, что средний период естественного разложения пластмассовых изделий находится в промежутке от полугода до семи столетий, а невзрачные пакеты из полиэтилена перестают существовать через сто – двести лет. Срок жизни стеклянных бутылок и их осколков ученые определяли до миллиона лет.

Обнаруженные еще в XX веке места мусорного скопления продолжали разрастаться – пять из них превратились в чудовищные по площади образования, и самым большим было «Большое тихоокеанское мусорное пятно», или так называемый «Восточный мусорный континент». Расположенное в северной части Тихого океана между Калифорнией и Гавайскими островами в районе 135° – 155° западной долготы и 35° – 42° северной широты, Пятно занимало уже площадь, превышающую четыре Франции. Оно образовалось под влиянием системы течений и состояло из отходов, что втягивались со всей северной части Тихого океана и постепенно перемещались к центру водоворота, не выпускающего ничего за свои пределы.

По оценкам специалистов ООН там скопилось более миллиарда тонн мусора, из которого на дно постепенно оседало около семидесяти процентов, и на один квадратный километр дна приходилось примерно сто семьдесят килограммов пластиковых останков. Во многих местах общая концентрация пластика превышала концентрацию зоопланктона в семьдесят раз. Огромную озабоченность вызывал тот факт, что пластик не был подвержен биологическому разложению, а лишь распадался под действием света на более мелкие – вплоть до молекулярного уровня! – частицы, сохраняя при этом полимерную структуру. В итоге микрочастицы концентрировались в поверхностном органическом слое океана – нейстоне (микроорганизмах, живущих на поверхности воды и прикрепляющихся к поверхностной пленке снизу) и включались в общую океанскую пищевую цепочку. Отмечалось, что сгустки пластиковых частиц напоминают зоопланктон, и не только отрицательно влияют на морские организмы, но и способны дополнительноотравлять воду органическими загрязнителями. Мелкие частицы в процессе распада и взаимодействия с различными типами океанских микроорганизмов образовывали в совокупности специфическую субстанцию – пластисферу.

Особенно тревожило, что существа пластисферы отличались от обычных генетической новизной. Причиной были специфические свойства пластика и медленная скорость его разложения. Наконец Генеральная ассамблея ООН единогласно приняла «Правила по защите окружающей среды», которые обеспечили строжайший контроль за сбросом мусора в Мировой океан. Несколько лет ушло на то, чтобы добиться выполнения всеми странами и компаниями установленных норм и прекратить его загрязнение, затем ситуация стабилизировалась. Специальное заседание Совета Безопасности приняло решение о ликвидации всех пяти океанских мусорных пятен. С этой целью в рамках Программы «Институт пяти водоворотов» была воссоздана международная Коалиции по очистке окружающей среды (Environmental Cleanup Coalition, ECC), которая стала финансировать необходимые мероприятия. Они включали в себя разработку специальных технологий и технических средств, а также практическую реализацию решения ООН. Штаб-квартира ЕСС расположилась в новозеландском Кливленде, и возглавил ее Нобелевский лауреат по биохимии шестидесятидвухлетний доктор Азиз Агарвал.

Так начался Проект «Очистка».

В его рамках была организована экспедиция на остров Хендерсон. Этот необитаемый коралловый атолл в южной части Тихого океана, расположенный в ста девяноста трех километрах к северо-востоку от знаменитого острова Питкэрн, еще в 2017 году «прославился» наивысшей концентрацией мусора вне рукотворных могильников.

Позже кроме этой экспедиции в рамках вспомогательной Программы «Кейсей» на Восточном мусорном континенте проводили месячные исследования небольшие автоматические суда, полностью оснащенные роботами. Их задачей было дать информацию в Кливленд о состоянии пластисферы объекта. По итогам работы миссий выяснилось, что во-первых, пластисфера начинает уменьшаться с размерах, во-вторых, ее плотность увеличивается, и в-третьих – в ее структуре возникают некие уплотнения, схожие с длинными переплетающимися нитями, которые частично начинают расти в глубину.

***

Когда предварительные работы были завершены, первое самоходное перерабатывающее судно-платформа (СПСП) «Геркулес», построенное на верфи в Пусане, прибыло к Пятну. СПСП со стороны больше всего походило на исполинский и частично погруженный в воду оранжевый пенал, возвышающийся над поверхностью океана на 16 метров. Еще 22 метра находились под водой. При ширине 108 метров «Геркулес» имел длину 452 метра и водоизмещение 850 тысяч тонн. Он получал силы от термоядерного реактора ТОКАМАКITER-8, изготовленного на российском концерне «Атомэнергомаш». Заявленной мощности с лихвой хватало на работу японской перерабатывающей фабрики «Маисима» и всего комплекса устройств и механизмов корабля. Гордостью проекта был разработанный индийскими программистами Искусственный Интеллектуальный Помощник – ИИП «Золотой мозг», который команда называла просто «Мозг». Главный квантовый суперкомпьютер в Кливленде поддерживал с ним постоянную связь. Верхняя плоская палуба «Геркулеса» с легким небольшим ангаром служила взлетно-посадочной полосой для вертолетов и дронов, а при необходимости могла после небольшого переоборудования принимать самолеты. Огороженная по краям легкими защитными сеточными панелями, в хорошую погоду она – со спортивными площадками для волейбола, бадминтона, баскетбола, кортами для большого тенниса, футбольным полем, открытым бассейном и релакс-зонами – служила идеальным местом досуга для команды. Под ней располагалась рубка управления, небольшой конференц-зал, жилые и бытовые помещения, кухня, столовая, медпункт, спортивные залы и личные каюты команды. В качестве вспомогательных технических средств были задействованы два вертолета и два катера, огромное число роботов обслуги, а также воздушные и подводные дроны. Перерабатывающая фабрика, являющаяся главной частью судна, была полностью автоматизирована – для ее эксплуатации требовался минимум персонала.

Технология переработки отходов в общих чертах состояла в следующем: «Геркулес» входит в пластисферу и приступает к ее забору. Траектория движения – по внешней окружности, с постепенным приходом в центр пятна. На первом этапе – забор всасывателями микрочастиц, а в дальнейшем – по мере продвижения к центру – вступают в дело шнековые транспортеры для приема крупного мусора. После захвата продукт подается на первичную сортировку, откуда направляется на участки переработки. В итоге мусор становится полуфабрикатом, готовым к употреблению в самых разных отраслях промышленности. Он складируется и в дальнейшем забирается вспомогательными транспортными судами. Те отходы, что невозможно обработать, прессуются и доставляются на специальные полигоны в центральной Австралии.

Многонациональная команда «Геркулеса» состояла из восьмидесяти человек. Проект предполагал в дальнейшем доведение аналогичных перерабатывающих платформ до десяти, с тем, чтобы они в течение восьми лет ликвидировали Тихоокеанский мусорный материк. Попутно намечалось направлять ежегодно по одному такому судну и на четыре других пятна.

Головное судно-платформа получило название в честь знаменитого героя древнегреческих мифов, один из подвигов которого состоял в очистке чудовищно загаженных конюшен царя Авгия. Оно принадлежало нидерландской компании «The Ocean Cleanup». Компанию выбрали главным исполнителем решений ООН за давние заслуги в деле очистки океана: в начале XXI века ее основатель Боян Слат, еще будучи студентом, задумался о проблемах мировой экологии и приступил к практическим шагам по ликвидации мусорных островов. Со временем его детище разрослось, приобрело мировые авторитет и известность. Алард Слат – нынешний владелец компании и потомок ее основателя, порекомендовал на пост капитана «Геркулеса» своего сотрудника – сорокадвухлетнего Виллема де Верта.

 

2. НАЧАЛО

Лаборатория пластисферных исследований (ЛПИ) соседствовала с перерабатывающей фабрикой «Маисима» и располагалась в носовой части «Геркулеса». Из широких панорамных окон, возвышающихся над водой лишь на три метра, открывался вид на бескрайнюю океанскую даль. Поскольку погода позволяла, оконные рамы были сдвинуты вниз, и в кабинете начальника лаборатории чувствовался замечательный морской воздух.

Доктор биохимических наук тридцатисемилетний Мухаммед Лаверс до назначения на должность успел поработать в американском Национальном центре биотехнологической информации, компании Sana Biotechnology, Национальном эстуарийном исследовательском заповеднике имени Жака Кусто и в экспедиции на острове Хендерсон. Лаверс провел там два года, исследуя влияние крупного пластика – бутылок, пакетов и прочих предметов – на девственную природу. По итогам работы защитил докторскую диссертацию: ему удалось обнаружить и описать семейство бактерий-«ямообразователей», образующих трещины и ямки на полиэтилентерефталатовых бутылках; они питались пластиком. Лаверс также пришел к выводу, что они способны расщеплять углеводороды, и планировал разработать процесс их генетической модификации, чтобы увеличить потенциал биоразложения пластисферы. А еще он мечтал открыть универсальное лекарство против рака...

В лаборатории под его руководством трудились двадцать человек. Были запланированы генетические, химические и физические эксперименты, в том числе исследования с использованием комбинации сканирующей электронной микроскопии и секвенирования ДНК. Лаверс собирался также подвергнуть микробное сообщество пластисферы ультрафиолетовому и рентгеновскому излучению. Важной задачей было выявить связь пластисферы с вирусами, оценить ее влияние на устойчивость и выживаемость их в окружающей среде.

В конце смены в его кабинет зашла Елена Балясникова, заместитель.

– Мухаммед, – произнесла она, – есть интересная новость.

– Слушаю.

– Я тут экспериментирую с геномами галобатесов в рамках задачи по поиску лекарства.

– Так.

– Бескрылые клопы-водомерки – единственные насекомые, которые смогли жить в морях и океанах, приспособившись путешествовать по воде на кусочках водорослей, перьях морских птиц, остатках природной органики. Хищники, которые поедают зоопланктон, мертвых медуз, икру и очень мелких мальков рыб. Их тут очень много.

– Конечно.

– Сделали с Ван Цаем врезку. И они стали усиленно совершенствоваться.

– Хорошо.

– У них началась эволюция. Наши стали крупнее, и живут под водой.

– Вот как?

– Но это еще не все. Да посмотри сам! – предложила Балясникова.

Они направились в рабочую зону лаборатории. Иммерсионный и люминесцентный оптоскопы выдавали на экран монитора совмещенную картинку: в огромном исследовательском аквариуме на поверхности и – под водой! – деловито сновали водяные океанские клопы, причем очевидно было, что они готовятся к выполнению «супружеского долга».

– Значит, под водой живут? – промолвил задумчиво Лаверс.

– Да, да! И вот еще что: могут питаться не только мелюзгой и остатками медуз, – пояснила Балясникова. – Мы в аквариум поместили несколько крилей. Из наших партий.

– И?

– Съели. И довольно быстро. А ведь у них размер не маленький. И двигаться могут, не то, что мертвые медузы... Наши галобатесы вначале наносят удар кислотой. Новый состав, неизвестный науке! Научились ее вырабатывать!

К ним подошел специалист по генной инженерии Ван Цай.

– Господин Лаверс, – произнес он, – еще есть кое-что интересное. Мы внесли изменения в генную структуру микроорганизмов, живущих в симбиозе с галобатесами. В рамках вашего проекта борьбы с раком. Интересные результаты! Их метаболизм значительно усиливается.

– Отлично. Это то, что нам нужно!

– Они очень быстро размножаются. Просто феноменально. И еще... Перешли в еде на пластисферу. Клеточные процессы...

– Вот как? – удивился Лаверс. – Что-то еще, господин Ван Цай?

– Они вырабатывают яд. Мы с мадам Балясниковой обнаружили это сегодня после обеда. Состав его пока непонятен. Но допускаю, что это то, что вам нужно. Естественно, в сегодняшнем отчете это отразим.

– Замечательно, – одобрил Лаверс. – Думаю, мы идем в правильном направлении. А что плодятся быстро – будет, с чем экспериментировать. Готовьте для них дополнительные емкости. В крайнем случае, используем площади фабрики – у нас ведь там есть отделение для анализов. А там места и так слишком много свободного. Хонде сообщать не будем, поскольку может запротестовать. Наука требует жертв, господа, но пока об этом – молчок, потому что завистников и интриганов хватает везде!

Лаверс вернулся в кабинет. Не зря, ох не зря он привлек к работе Ван Цая и Елену. Умные люди. А Елена еще и красавица! И не замужем. Кажется...

На борту «Геркулеса» Лаверс уже обнаружил прямую связь между пластисферой и углеродным циклом. С помощью иммерсионной и флуоресцентной оптоскопии, и благодаря помощи Мозга удалось провести глубокий анализ метагеномов нескольких бактерий. Анализ показал, что гены, участвующие в деградации углерода, фиксации азота, конверсии органического азота, окислении аммиака, денитрификации, солюбилизации неорганического фосфора, минерализации органического фосфора и производстве переносчиков фосфора, обогащены пластисферой. Подтверждалось, что пластисфера совокупно влияет на естественные биогеохимические циклы азота и фосфора. А теперь еще и новый вид бактерий.

Если смогут пожирать вирусов... Можно назвать их, допустим, «бактерии Балясниковой-Цая»!

 

3. КОТЫ 

Сорокадвухлетний Виллем де Верт происходил из потомственной семьи мореплавателей. Благодаря работе в «The Ocean Cleanup» имел в придачу к мореходному опыту еще и глубокие познания в области борьбы с загрязнением океана. Вечером он отдыхал на верхней палубе «Геркулеса», лежа в гамаке. В лучах заходящего солнца де Верт смотрел на свободных от вахты сотрудников – кто-то играл в теннис, кто-то плескался в открытом бассейне, кто-то также лежал в гамаках или шезлонгах.

Идиллия!

Рядом примостился его лучший друг – трехлетний британский короткошерстный кот Один, названный в честь верховного бога скандинавско-германской мифологии. Серый упитанный шестикилограммовый красавец с густой шелковистой шерстью. Преданный, умный и независимый, он признавал только хозяина, и с нескрываемым презрением относился к другим людям. Один был в самом расцвете сил: активен, любознателен и резв, причем для игр не особо нуждался даже в хозяине.

Над судном то и дело пролетали альбатросы, и это удивляло де Верта, поскольку совершенно не походило на обычные их манеры. К тому же в этом районе Тихого океана они раньше вообще были большой редкостью. Их ареалы обитания – южные воды поближе к Антарктиде, или же северная часть Тихого океана. Птицы стали появляться несколько дней назад. Сначала это были редкие одиночки. Но с каждым днем их число росло. Обычно, кстати, они парят гораздо ниже...

Очень странно. Но загадки на этом не заканчивались. Буквально с первых дней экспедиции он получал информацию из Кливленда о том, что в направлении их района прослеживается движение китов. Анализ Мозга говорил, что оно началось сразу же после прибытия на место «Геркулеса».

Еще смущали доклады главного инженера, начальника ЛПИ и главного технолога. Проблема с переработкой захваченной пластисферной массы на фабрике «Маисима» возникла пять дней назад. Перед этим продукт поступал по всасывателям без задержек, но под вечер смены прозвучал сигнал тревоги. На двух правых всасывателях неожиданно забились сетки входных фильтров. Быстро выяснилась причина – вместо жидкой смеси пластика с микроорганизмами на пути «Геркулеса» возникла пиросома. Часть ее просочилась за сетки, но в основном она боченочниками забила ячейки. Посланный подводный робот очистил сетки, но через пару часов они снова забились. Причем на этот раз к двум крайним всасывателям добавилась и соседняя третья. Причина была – еще одна пиросома. Снова послали робота, снова он произвел очистку сеток, и снова через несколько часов забились фильтрующие сетки. Уже у шести всасывателей.

Пиросомы – это колония боченочников, имеющих размер около 3 сантиметров. Но это необычная колония, поскольку обладает свойствами самостоятельного живого существа. Поэтому еще их называют морскими свободноплавающими колониальными животными. Больше всего пиросомы напоминают гигантский капроновый чулок, движущийся вперед закрытым концом. Этих созданий стали подробно изучать во второй половине двадцатого века, и тогда уже встречались экземпляры длиной свыше двадцати метров и диаметром более метра.

Главный технолог Китиро Хонда был озадачен. При проектировании всасывателей предполагалось, что они будут работать с мельчайшими частицами, а выходило, что на ячейках оседают живые организмы размером около трех сантиметров. Огурцеподобные боченочники не просто попадали на сетку, а еще и крепко цеплялись за ее решеточки ротовыми сифонами. Хонда обратился с запросом в Мозг, и тот порекомендовал запустить перед фронтом «Геркулеса» подводные дроны, чтобы они оттесняли пиросом, или – при необходимости – разрушали и даже захватывали целиком в свои грузовые отсеки для дальнейшей отдельной переработки. Хонда согласовал вопрос с главным инженером Бертаном Карно, и они выставили заслон из десяти дронов. При этом обнаружилось удивительное зрелище – пиросомы все прибывали и прибывали!

Тут уже и Карно оказался в недоумении. В двадцать первом веке колонии пиросом предпочитали воды Тасмании. Конечно, теперь температура воды повысилась, места их обитания сдвинулись к северу, но пиросомы «никогда не искали приключений на свою безголовую голову». А тут они словно бы специально лезли к всасывателям! Мозг ответа на загадочное поведение пиросом не давал, де Верт тоже не мог понять, что происходит, а потому даже на отдыхе в голове неотступно крутились мысли на эту тему. Иногда и во сне ему стали сниться проклятые! Ну, или что-то, похожее на них. Очень гнусные сны – просто, кошмар какой-то. Хоть «Камю» помогает...

Кот Один словно понимал важность проблемы – обычно игривый и активный, он задумчиво поглядывал на хозяина, и даже устроился на его груди. Между тем один из альбатросов внезапно ринулся с высоты, пикируя на палубу. Раздался панический крик главного системного администратора Дивьянка Ансари, который решил, что птица летит прямо на него. Но, нет – альбатрос просто изобразил атаку, и вовремя сменил направление, избежав столкновения. Он тяжело набирал высоту, уходя в сторону заходящего солнца. Занятно, но после этого эпизода остальные альбатросы улетели следом, и в небе над «Геркулесом» стало тихо.

Было около девяти часов вечера. Де Верту захотелось вздремнуть. Он вылез из гамака и, сопровождаемый верным Одином, пошел в каюту. Там принял на сон грядущий пятьдесят грамм коньяка и улегся, продолжая размышлять о китах, альбатросах, пиросомах...

Незаметно пришел сон.

***

Был на судне еще один кот – Посейдон. Благодаря тому, что хозяин – старший повар Карлос Сантос-Дюмон брал его с собой на прогулки по верхней палубе, Посейдон отлично ориентировался в коридорах, идущих из кухни. Обычно он спал в каюте Карлоса, а с началом рабочего дня тот приводил его на кухню. На кухне у Посейдона было любимое и специально для него оборудованное место – нечто типа подоконника возле одного из панорамных окон. Отсюда Посейдон обожал наблюдать за тем, как два помощника и три помощницы Карлоса хлопочут, готовя пищу команде. От этих добрых людей он всегда получал разные вкусности, невзирая на то, что хозяин воспрещал это делать.

Жизнь Посейдона текла беззаботно в течение всего времени нахождения на судне, но вчера он внезапно ощутил беспокойство. Ощущение было новым, тягостным, не похожим на предыдущее состояние полного довольства. Проявилось оно вечером, на палубе, когда он сидел возле бортика бассейна и наблюдал за окружающей обстановкой. Все было, как всегда: шумно плескался хозяин Карлос, близко с ним кругами плавала повариха – чернокожая Матильда, рядом с Посейдоном пристроился молодой мужчина – почти что мальчик – Дивьянк Ансари, который периодически поглаживал его... Внезапно Дивьянк отдернул руку и вскрикнул, уставив глаза вверх. Кот тоже поднял голову, и увидел, как одна из крупных птиц, что плавно скользили в вышине над кораблем, резко пикирует прямо в их направлении.

В отличие от человека Посейдон не испугался. Ему стало интересно, чем все кончится? Птица взмыла вверх, Дивьянк и люди успокоились, а вот у Посейдона появилось странное чувство озабоченности.

Утром вместе с Карлосом прошел на кухню. Озабоченность усилилась, и кот покинул излюбленное место у окна. Надо было действовать, причем – аккуратно и незаметно! Он с спрыгнул на пол, неспешно прошел под стол для кастрюль. Там на время затаился. Позже, когда повара увлеклись работой, незаметно выскользнул из кухни, и осторожно выбрался в столовую.

Очень хорошо! Двери в столовую уже были распахнуты – скоро пойдут первые люди. Но пока – никого.

Кот вышел в пустой коридор. Ему надо было найти укромное местечко. А еще – встретиться с приятелем Одином. То, что эта встреча необходима, Посейдон чувствовал. У них была миссия...

***

То, что капитан не явился на завтрак, удивило всех в столовой. Такого еще не было. Обычно он – если не был на вахте – появлялся одним из первых и, сидя за столиком с помощниками, не только обсуждал с ними последние новости, но еще и исподволь наблюдал за членами команды. На вахте дежурил третий помощник Лю Гуймин, а за столиком завтракали первый и второй помощники капитана – Ларс Густав и Игорь Толмачев.

– Надо узнать, в чем дело, – наконец не выдержал Густав. – У него отличное здоровье, но в жизни всякое бывает. Даже я последнее время плохо сплю.

– У меня та же история, – откликнулся Толмачев. – Хотя давно уже привык к графику еще во время службы на ледоколе «Чукотка».

– Попробую с ним связаться, – пробормотал Густав, и достав персоналку, нажал кнопку вызова.

Полминуты раздавались гудки. И только.

– Ну, что, пойдем к кэпу? – предложил Густав.

– Да, надо проведать, – согласился Толмачев.

Они закончили завтрак, и отправились к де Верту. На стук в дверь каюты никто не отозвался. Густав с Толмачевым переглянулись.

Очень странно.

Они открыли дверь, вошли, да так и не успели ее закрыть, потому что...

Вначале они просто не поверили гдазам.

Виллем де Верт лежал распростертый на кровати, залитый кровью, которая, как было очевидно, вытекла из разорванного горла. Разорванного!

– Черт! – выругался Густав. – Это же... Что это такое, Игорь?

Рядом с кроватью на полу образовалась небольшая лужица крови.

Толмачев осмотрелся. Что это значит? Кто это мог быть? Как это случилось?

– Что будем делать? – растерянно спросил Густав.

– Как «что»? Теперь ты у нас главный. Тебе и решать. Но сначала надо вызвать врача и начальника Службы безопасности.

– Да, да, – согласился Густав.

Он нажал кнопку вызова на персоналке:

– Полковник Эли Перлман, говорит Ларс Густав. Немедленно возьмите с собой помощника, Ари Левина. Жду вас в каюте капитана. Он убит. Немедленно.

Затем Густав вызвал Зою Бузину.

Толмачев тем временем связался с Лю Гуймином и проинформировал его о случившемся. Закончив, они уже внимательнее стали рассматривать обстановку в каюте.

– А где же Один? – удивился Толмачев.

Они заглянули под кровать.

Кота не было видно.

Нигде.

***

Главный системный администратор Дивьянк Ансари шел после завтрака из столовой в рабочий кабинет, размышляя о влиянии погоды на здоровье. Уже несколько ночей чувствовал себя как-то подавленно. Обычно жизнерадостный, отчего-то грустил, нервничал, допускал ошибки в вычислениях. Не привык он к жизни на море, вот что!

Он приоткрыл дверь к кабинет и почувствовал, как о ногу кто-то трется.

Посейдон!

Поджидал в коридоре, голубчик! Ничего себе, вот так сюрприз! Ансари почувствовал себя крайне польщенным – надо же, специально к нему пришел. Вот оно – признание. Не зря всегда чувствовал единение с животными, гладил. Вот кот и оценил. И как быть? Повар то будет недоволен... Но не прогонять же кота, если сам пришел!

– Подержу до обеда, а потом отнесу в столовую, – решил Ансари. – Ну, заходи – гостем будешь! – пригласил Посейдона.

Но тот не торопился входить.

За спиной Ансари послышался мягкий прыжок, и обернувшись, он обнаружил еще и Одина.

Здорово: оба корабельных кота пришли в гости!

Тут волна самодовольства захватила Ансари, и он забыл про недавние переживания. Люди – не коты, уж они то понимают его, как никто! Что ж, добро пожаловать, ребятки! Посидите у меня, пообщаемся, а потом уж сообщу о вас хозяевам. Он зашел в кабинет, и коты последовали за ним.

***

Оставив Левина для детального осмотра капитанской каюты, Эли Перлман прошел в рабочий кабинет. Происшедшее просто не укладывалось в голове. Капитан убит. Кто и почему это сделал? Он знал всех членов команды – их возраст, места работы, семейное положение, характеры и привычки. Ни одного из них невозможно было заподозрить в преступлении, да еще и совершенном с такой ужасающей жестокостью. Человек может сойти с ума, но это не происходит мгновенно, и уж точно признаки начинающегося сумасшествия заметят окружающие – как никак, все постоянно находятся на виду друг у друга. Впрочем, узнать, кто виноват, несложно – достаточно просто отследить по камерам видеоконтроля, кто кроме капитана заходил в его каюту.

Камеры были установлены на судне таким образом, чтобы контролировать все пространство, за исключением личных кают и гигиенических помещений.

Перлман сел за рабочий стол и вывел на главный монитор картинку с камеры, держащей под наблюдением коридор «А», который – подобно центральному проспекту – шел от ходовой рубки до кормы. По бокам коридора находились двери служебных помещений и кают. Капитанская была первой справа от рубки. Не было необходимости лично отсматривать в реальном времени все, что происходило в коридоре до момента прихода к капитану первого и второго помощников – достаточно было задать это Мозгу, и он в ускоренном порядке за несколько секунд выполнил необходимый мониторинг.

Итог был поразительным: с девяти часов вечера – когда капитан с котом вернулись в каюту, никто к нему не заходил! Проникнуть через окно было невозможно – на такого рода случаи была предусмотрена автоматическая защита. Что же оставалось?

Кот?

Неужели животное взбесилось?

А где он?

В каюте его не было...

Значит, удрал?

А почему бы и нет?

Перлман вспомнил, что когда он явился по вызову Густава, дверь капитанской каюты была приоткрыта.

Да, он запросто мог выскочить, когда они вошли. Остолбенели... Забыли закрыть дверь...

Вот оно что! Перлман дал Мозгу новую команду, и уже через минуту на экране монитора увидел, как к двери каюты де Верта подходят Густав с Толмачевым, как они стучат в дверь, как открывают ее... И – да! – оставляют приоткрытой. И из нее почти сразу же выскальзывает капитанский кот!

Вот оно как!

Перлман вытер испарину.

Ах, ты, поганая тварь!

Значит, взбесился, сволочь!

И что теперь?

Куда он делся?

Надо было устанавливать местонахождение кота – мало ли что эта тварь еще может натворить. И еще – предупредить команду.

Собравшись с мыслями, выдал команду Мозгу:

– Первое. Необходимо установить нахождение капитанского кота Одина. Проверь все камеры. Установи, где он сейчас, и немедленно сообщи! Второе. Дай сообщение по системе аварийного оповещение всем членам команды, и отправь им на персоналки дополнительно следующее: «Опасность! Капитанский кот Один взбесился, и перегрыз горло де Верту. При встрече с котом вести себя крайне осторожно, не приближаться к нему, а немедленно сообщить Службе безопасности по сигналу «010»!

Пока Мозг выполнял команды, Перлман пытался понять, что же могло быть причиной внезапного помешательства кота. Еще вечером он видел, как де Верт возлежал в гамаке, а кот блаженно жмурился, растянувшись на нем. Идиллическая картина! И вдруг, ни с того, ни с сего...

Может, дело в еде? В местной рыбе? Кто его знает!

На главном мониторе выстроилась цепочка экранов, и Мозг принялся комментировать изображения. Выходило, что кот вначале из общего коридора отправился к двери душевой. Когда из нее вышел начальник банно-прачечного хозяйства Алекс Дымкович, кот юркнул в душевую. Там он пробыл приблизительно двадцать минут; как раз в это время в каюте капитана побывал Перлман. А вот потом кот вышел, и стремительно промчался к корме. Там притаился в углу за урной. Третье появление кота вселило в Перлмана сильное беспокойство. Случилось оно совсем недавно: около десяти минут назад Один снова стремительно промчался по коридору, и оказался рядом с главным системным администратором Дивьянком Ансари. Тот открыл дверь своего кабинета и собирался войти, причем рядом с ним был еще один кот – Посейдон с кухни.

С нарастающим ужасом Перлман смотрел на четвертую картинку – ту, которую давала камера в кабинете Ансари. А там в эти секунды происходило невероятное – один кот пытался добраться до горла Ансари, а второй рвал когтями кабели электропитания!

Схватив пистолет, Перлман кинулся на помощь – благо, их кабинеты были расположены не слишком далеко. Кажется, он успел вовремя: Ансари боролся с Одином, а здоровенный Посейдон бездыханным валялся возле кабелей. Как видно, его поразило током. Ансари, весь в крови, отчаянно пытался отодрать кота с лица. Стрелять было невозможно, и Перлман просто ухватился за спину животного, изо всех сил рванув его на себя. Несколько секунд продолжалась борьба, но люди побелили.

Кот, оказавшись в руках Перлмана, извернулся, и попытался наброситься уже на него. Перлман едва успел отбросить обезумевшее животное в сторону, на пол. Упавший кот мягко приземлился на все четыре лапы, изогнул спину и издал жуткое зловещее шипение. Его глаза буквально вылезали из орбит от ярости. Медлить было нельзя, а потому Перлман выхватил пистолет и всадил в животное несколько пуль.

 

4. КРИЗИС

На вечернем расширенном совещании руководителей служб присутствовали все, кроме Игоря Толмачева, несшего вахту в ходовой рубке. Краткое вступительное слово произнес недавний первый помощник, а ныне – исполняющий обязанности капитана корабля Ларс Густав:

– Господа, у всех было время подумать и проанализировать последние трагические события. Информация отправлена в Кливленд – там тоже думают. Мозг приступил к анализу и выработке рекомендаций, а нам надо поделиться соображениями. Для начала предоставляю слово руководителю Службы безопасности полковнику Перлману. Пожалуйста, господин полковник!

Эли Перлман приподнялся и заговорил, неторопливо обдумывая каждое слово:

– С помощью Мозга и исполняющей обязанности главного системного администратора Айжан Мусатаевой мы подготовили список происшествий, прокомментировать которые должны специалисты.

Перлман многозначительно посмотрел на присутствующих и продолжил:

– Первое. Самое, конечно, шокирующее – это одновременное бешенство двух котов, повлекшее за собой гибель капитана Виллема де Верта и тяжелые травмы Дивьянка Ансари. О его состоянии, думаю, лучше сможет рассказать доктор Бузина. Кстати, как она мне сообщила, раны де Верта и Ансари имеют одинаковый характер. Поведение котов обнаружило вдобавок к необъяснимой агрессии еще и поразительную согласованность в поступках. Я побеседовал с нашим главным поваром – уважаемым Карлосом Сантос-Дюмоном, и он подчеркнул, что за время владения им кот Посейдон был исключительно миролюбив и добродушен. Его любили все, в том числе и несчастный Ансари. Но то же самое можно сказать и про капитанского кота Одина, господа! Я сам иногда гладил его, хотя животное и отличалось, если так можно выразиться, независимым характером. Кстати, важный факт – оба были подвергнуты кастрации. Радиоактивной. Тут есть некоторые соображения, связанные с радиационными последствиями аварии на японской атомной электростанции Фукусима в 2011 году... Впрочем, по этому вопросу лучше выслушать мнение уважаемого доктора Лаверса и господина Парфентьева.

При этих словах главный энергетик Александр Парфеньев ответил «Без проблем!», а начальник ЛПИ Лаверс многозначительно кивнул.

Перлман продолжил:

– Второе. Как уже всем известно, продолжаются необъяснимые нападения – по другому я это назвать не могу – пиросом на наши всасывающие устройства. Подводные дроны никак не могут остановить растущий поток атакующих тварей.

– Они очень серьезно влияют на производственный процесс, – нервно подтвердил главный технолог Китиро Хонда.

– Третье, – продолжил Перлман. – Все мы не могли не обратить внимание на птиц. Их становится все больше и больше. Сегодня они опять с раннего утра кружат над нами, как стервятники над добычей. Вчера один из альбатросов, если так можно выразиться, симулировал атаку на несчастного Ансари. Сегодня уже три птицы помешали людям играть в волейбол – пришлось поднять в воздух дрон для того, чтобы разогнать альбатросов. Наконец, с первых дней нашей работы из Кливленда нам сообщали о китах. Синие киты по непонятным причинам начали мигрировать в нашу сторону. У меня пока все, господа. Догадок по происшествию с капитаном пока нет.

Перлман сел.

– Хорошо, спасибо! – произнес Ларс Густав. – Продолжим. Слово доктору Бузиной.

Зоя Бузина привстала, и с видимым волнением заговорила:

– Начну с капитана де Верта. Мы установили, что смерть наступила во сне приблизительно в двенадцать ночи. В организме обнаружено незначительное присутствие алкоголя. У капитана был коньяк, и он принимал его для улучшения сна. Следов борьбы не было – кот действовал, извиняюсь, на редкость профессионально.

Бузина чуть запнулась и продолжила:

– Теперь – Ансари. Состояние тяжелое, но необходимости эвакуировать нет – справимся сами. Мы провели удаленную операцию с помощью аппарата «Да Винчи. 4.3» и ввели его в искусственную кому. Хочу, как психолог-психиатр, обратить внимание вот на что... У очень многих есть проблемы со сном. В основном жалуются на бессонницу, но некоторые еще и на кошмары.

Александр Парфентьев саркастически хмыкнул.

– И нечего ухмыляться! – внезапно раздраженно взвизгнул Хонда. – Да, уже неделю мне снится спрут! Каждую ночь! Огромная сине-зеленая тварь душит меня! Вам то хорошо – наверное, по старой русской привычке глушите тайком водку, и спите потом спокойно, как синий кит!

Все с удивлением уставились на Хонду.

Тот покраснел, но продолжил:

– Вам хорошо, а у меня – проблемы с производственным процессом. Эти чертовы водяные клопы лезут отовсюду, и пугают персонал.

– Подождите, – остановил Хонду недовольным тоном Густав. – Выскажетесь, когда придет ваша очередь. Продолжайте, госпожа Бузина.

– Да пока все, – поклонилась она церемонно в сторону Хонды. – Догадок нет.

Густав тяжело посмотрел на Хонду:

– Вам слово. Вы же не можете терпеть!

Хонда покраснел, и встав, заговорил – торопливо, во все ускоряющемся темпе:

– Откуда они берутся, эти клопы? Из лаборатории? Я уверен, что именно там разводят эту гадость!

– Бросьте, уважаемый! – немедленно откликнулся Лаверс. – У меня все под контролем – даже медуза не просочится! А вот за вами я давно наблюдаю. С самого первого дня. Обвинили Парфентьева в алкоголизме – причем безосновательно, а сами... Саке не употребляете случайно? А?

– Да прекратите! – стукнул кулаком по столу Густав. – Что за склока?! Мы решаем серьезные проблемы, а вы устраиваете какое то алкосумо! Хонда! Говорите по делу и прекратите истерику! Ну!

– Если по делу, – тонким злобным голосом продолжил Хонда, – то технологический процесс идет строго по плану, за исключением проблем со всасывателями. Когда мне обеспечат нормальный приток материала и ликвидируют этих чертовых пиросом?! Это действует на нервы, причем не только мне. Вы все сидите в комфорте, а мои технологи вынуждены иногда спускаться вниз. А там эти клопы плодятся! Кстати, пускают яд в засасываемую пластисферу, и совершенно меняют ее свойства. Они ее, господа. извиняюсь за выражение, просто жрут, и выделяют потом твердые отбросы... Что-то типа угля. А у меня нет установок для переработки угля! Это абсолютно не укладывается в технологический регламент. Конечно, пока это – отдельные случаи, роботы под моим контролем обнаруживают места, где эти твари жрут, и удаляют угольные массы. Я уже подал две служебные записки главному инженеру, но от господина Карно – никакой реакции!

– Мы думаем, – сконфузился Карно. – Мозг в курсе...

– «Мозг», «Мозг»! – рассвирепел Хонда. – А у вас он есть? Я знаю вас давно, и раньше он точно был! Почему служба охраны не обеспечивает безопасность? Народ нервничает, жалуется на стрессы, две работницы даже физически выясняли отношения!

Услышав последние слова, полковник Перлман буквально позеленел и с невыразимым презрением обратился к Хонде: – А какого морского черта не доложили мне, уважаемый?! Как я могу обеспечивать безопасность, если вы о таких вещах умалчиваете?

– Я не обязан стучать на сотрудниц! – выкрикнул Хонда. – У вас есть камеры – вот и следите! Я кончил!

Трясясь от возбуждения, Хонда сел.

Присутствующие на совещании изумленно переглянулись.

– Что с ним? – шепотом спросил Парфентьев у сидящего рядом Карно – Что он несет?

– Сам не понимаю. Всегда был вежливым и исключительно культурным человеком. Я его знаю восемь лет. Может, действительно, дело в кошмарах? Мне, кстати, вообще ничего не снится. Сплю, как убитый.

Между тем приподнялся и заговорил начальник ЛПИ Лаверс:

– Меня поражает господин Хонда. Все у него виноваты, даже главный энергетик «водку глушит»... А проблема в нем самом! Его, видите ли мучают кошмары. Спрут его душит! А мы-то при чем? Да у меня самого мигрень постоянная, и другим моим сотрудникам не спится. Штиль полный, давление, все верно. Но мы не жалуемся, работаем, хотя, может быть, кому-то даже не хватает женской ласки! Да, мы действительно стимулируем быстрые генетические изменения у местных организмов. И клопы яд вырабатывают – все верно. Но это – наше достижение, господа, это заслуга моей заместительницы доктора Балясниковой и блестящего специалиста по генной инженерии коллеги Ван Цая. Да, они экспериментируют в интересах науки с галобатесами! Тут вообще светит Нобелевская премия по медицине, и понятно, почему бесится наш уважаемый главный технолог. Зависть еще никто не отменял, господа!

Густав нервно забарабанил пальцами по столу.

– Их новый яд, – продолжил не смущаясь Лаверс, – мы сможем использовать на благо человечества! Кстати, я – в отличие от госпожи Бузиной – как раз склонен полагать, что остаточная радиация Фукусимы действует до сих пор. В том числе на склонность организмов к размножению. И микробам хочется любви, а не только людям! Да! Иного объяснения нет! Что это означает для нас? Необходимо больше внимания уделять профилактике появления паразитов на корабле.

– Что за намеки?! – прошипел Хонда.

– Я говорю про галобатесов, почтеннейший! – ответил Лаверс. – Займитесь делом. Если к вам случайно – подчеркиваю, случайно! – проникают микроорганизмы из моей лаборатории, проведите санитарную обработку фабрики – роботов у вас вполне достаточно!

Кажется снова назревала склока, и Густав, уже не сдерживаясь, выкрикнул:

– Хватит трепать языками, господа! У нас серьезнейшие проблемы – мне необходимо готовить доклад в Кливленд, а вы жуете медузу! Хонда, мы с вами поговорим отдельно, а сейчас сидите молча! Лаверс, есть ли опасность для экипажа от ваших тварей?

– Нет, они все – в аквариумах и спецоборудовании. Двери герметичны.

Хонда красноречиво хмыкнул.

– Спасибо, садитесь. Главный механик, есть что добавить?

Моложавый кореец Сон Чон Ли встал, и негромко произнес:

– Все в порядке. На гребных винтах обнаружена странная слизь. Образцы переданы в лабораторию господину Лаверсу.

– Спасибо, – оттер пот со лба Густав. – Главный энергетик?

– Насчет влияния радиации – сомневаюсь, – ответил Парфентьвев. – Слишком давно все произошло. Даже тогда анализы не были катастрофическими. Но тут нужны специальные исследования. В остальном и у меня, и у реактора – никаких проблем. Если не считать появления некоторых идиотов...

– Не продолжайте, спасибо, – произнес Густав. – Господин Кан?

– Тут некоторые намекают на качество морепродуктов, – обиженно заговорил заместитель капитана по общим вопросам Людвиг Кан. – Могу ответственно заявить – рыба всегда используется только свежая. Я всегда провожу пробы, и ни разу не было претензий к работе шеф-повара. Господин Сантос-Дюмон – лучший кулинар Бразилии, пять звезд Мишлен! А то, что кот взбесился, так это не вина Карлоса. Коты – они такие! А этот еще и кастрированный, прости Господи!

– Понятно. Это все?

– Да.

– Так. Теперь – уважаемая Айжан Мусатаева. Что думает по поводу последних событий Мозг?

– Есть небольшая проблема, – ответила молодая женщина. – При нападении котов была случайно задета и повреждена клавиша блокировки команд. Система защиты сработала, но, как мне кажется, Мозг стал медленнее работать. По крайней мере пока что он не предлагает каких-то выводов. Но обращает наше внимание на тот факт, что под нами проходит Тихоокеанская литосферная плита. Она уходит под Филиппинскую плиту, а на стыке расположена Марианская впадина.

– Но это же далеко от нас! – воскликнул Лю Гуймин.

– Я сообщаю только то, на что предлагает обратить внимание Мозг, – тихо произнесла Мусатаева. – Почему он так считает, я не знаю.

– Но работает он нормально?

– Да, конечно.

– Спасибо. Тогда все свободны за исключением господина Хонды, ну и главного инженера Карно с господином Лю Гуймином. И доктора Бузиной.

***

– Давайте немножко поговорим, уважаемый господин Хонда, – произнес зловещим тоном Густав, когда в конференц-зале остались только названные им люди. – Меня удивляет ваше поведение. Вы устраиваете истерические разборки во время серьезного совещания, обвиняете коллег. Раньше за вами такого не замечалось. У вас отличные характеристики, выданные компанией, огромный опыт работы. Неужели на вас так действует сон про спрута?

Хонда опустил глаза вниз и молчал.

– Еще раз, – повторил вопрос Густав, – в чем дело? Может, не хотите работать? Так скажите об этом прямо – мы попросим замену, и уверен, компания пойдет вам навстречу. Нервы сдают?

Хонда потер лоб:

– Да, я и сам понимаю, что... «Нервы»... Если бы. Иногда вообще возникает желание бросить все и утопиться со всеми этими клопами.

Лю Гуймин присвистнул.

– Доктор, – обратился Густав к Бузиной, – ваше мнение? Не следует ли провести с нашим дорогим Хондой психологическое исследование? Тесты... Что там еще?

– Я удивлена, – произнесла Бузина. – С господином Хондой никогда не было проблем, и такой срыв... Да, конечно, мы поработаем. И тесты, и успокаивающие препараты. Разные люди по разному реагируют на такие ужасные события, как гибель капитана и нападение котов на другого человека. Психика человека до сих пор таит в себе много загадок.

– Хорошо, – согласился Густав. – Тогда займитесь здоровьем господина Хонды немедленно. Вы свободны.

Когда Хонда с Бузиной удалились, Густав обратился к оставшимся Карно и Лю Гуймину:

– Теперь я хотел бы узнать ваше мнение. Но прежде хочу сообщить последнюю новость по китам. Блювалы, можно сказать, взяли «Геркулес» в полукольцо. В настоящее время располагаются от нас на расстоянии около ста километров. И к ним направляются новые особи. Любопытно, что обычно они предпочитают одиночество, иногда группируются по два – три кита. А тут очень высокая концентрация, хотя и держатся разрозненно. И по некоторым предварительным оценкам, из разных районов океана началось в нашу сторону движение кашалотов. Думаю завтра лично слетать на вертолете, посмотреть на них вблизи. Итак, господин Карно, ваши мысли?

– Я обратил внимание на несколько моментов. Проблемы с бессонницей у очень многих членов команды. Мигрень у некоторых, например – у меня. Раньше такого не было. Странное поведение животных – котов, пиросом, птиц. Никогда не приходилось видеть столь агрессивных альбатросов. Ничего не могу сказать по поводу радиации от Фукусимы, и движения Тихоокеанской литосферной плиты, хотя... Ведь известно, что разлом Сан-Андреас рано или поздно приведет к землетрясению. Может, животные чувствуют его приближение? Может быть, и Марианская впадина как-то с этим связана. Одни предположения... – вздохнул он напоследок.

– Теперь вы, – обратился Густав к Лю Гуймину. – По животным выводы делать рано. Но с другой стороны, все мы видели синхронное движение птиц в стае или рыб в косяке, когда им угрожает опасность. А уж киты-то гораздо умнее, и отлично умеют общаться.

– Но киты, пиросомы и альбатросы разные существа!

– В том-то и дело. Может, мутации от радиации, может, это связано с предстоящим землетрясением... Бессонница у многих, кошмары Хонды, его непонятная истеричность... Антициклон виноват? Но я, как и вы, побывал в разных местах Мирового океана. Только в районе Бермуд было что-то подобное. Может, Бузиной стоит протестировать весь экипаж, и нас – в первую очередь? А то спятим, как эти коты.

– Чепуха! – отмахнулся Густав. – Не надо равнять людей и котов. Тем более кастрированных. Вот если бы нас оскопили, тогда еще можно было бы строить предположения.

– Да я ничего не утверждаю. Ведь даже Мозг пока молчит. Но уверен: надо запросить у Кливленда дополнительную защиту судна. От возможной агрессии со стороны китов. Пускай отправят сюда хотя бы несколько подводных лодок – и у американцев, и у нас, и у русских еще несколько осталось, стоят без дела.

– Хорошо. Согласен! – подвел итог совещания Густав.

***

После совещания Зоя Бузина у себя в кабинете побеседовала с Хондой. Итог был неутешительным: главный технолог был явно выбит из колеи. Нервный, то и дело переходящий в истеричных обвинениях на других членов команды – Густава, Лаверса, Парфентьева, в конце концов он обрушился с руганью и на нее:

– Вместо того, чтобы изолировать от общества Лаверса, вы ему потакаете! – визжал он тонким голосом. – Он разводит у себя ядовитых клопов и тайком подбрасывает их нам! Зачем? Вам непонятно? Да все очень просто: он тайно ставит опыты еще и на нас – людях. Изучает влияние их яда на мой организм. Думаю, хочет создать универсальный антидот, пользуясь мной, как подопытным животным! Я знаю, что он мечтает о Нобелевской премии!

– Мечтает? Он же просто высказал предположение...

– Не прикидывайтесь овечкой! Но меня не проведешь – я еще покажу всем, кто здесь главный! Без моей фабрики всем цена – ноль без палочки! И этому выскочке Карно, и алкоголику Парфентьеву, и Густаву с его спятившим полковником. Если я утоплюсь, производство остановится, и все вы будете бесполезны, так-то!

Хонда ушел, размахивая руками и брызгая слюной, а Зоя погрузилась в тяжелые думы. Похоже, у Хонды развивается мания преследования, осложненная суицидальными симптомами. Если так, его надо будет заменять. Завтра придется погонять по тестам и взять анализы. Да и не только у него...

Зоя вспомнила недавние беседы с сотрудницами Хонды – теми, что выясняли отношения в душевой. Молодые женщины ни с того, ни с сего затеяли свару на тему, кто из них больше нравится Кенту Мураками, старшему технологу – помощнику Хонды. Начавшаяся с невинной шутки ссора переросла в жестокую драку с синяками и поцарапанными лицами. Причем обе работницы прекрасно понимали всю нелепость конфликта – Мураками был женат и просто обожал супругу, оставшуюся в Токио. Непонятная ревность...

А начальник ЛПИ Лаверс?! Его заместитель – Елена Балясникова, была подругой Зои. По секрету она сообщала, что Лаверс в последние дни проявляет к ней нездоровый сексуальный интерес. Почти в открытую намекает на встречи в его каюте после работы, на отказы отвечает придирками... Да, если разобраться, многие работники лаборатории уже побывали у нее на приеме. Жалобы схожие: мигрень, плохой сон, кошмары, утомляемость, утрата внимания, и главное – нервы! Ссоры по пустякам...

Она открыла «Журнал приема больных». Так... Мадлен Кусто, 40 лет, ихтиолог. Головные боли и головокружения. Прити Чопра, 31 год, микробиолог. Плохой сон, кошмары: постоянно снится, как планктон борется с нейстоном. Ван Цай, 48 лет, генная инженерия. Сонливость. Рассеянность. Апатия. Отсутствие аппетита. Патрик Бонд, 35 лет, биохимик. Депрессия. Агот Свенссон, 36 лет, орнитолог. Кошмары: каждую ночь во сне атакуют альбатросы. Берта Ланкастер, 29 лет, специалист по китообразным. Звуковые галлюцинации: периодически слышит голоса синих китов, которые зовут ее к себе. Питер Андерс, 23 года, альголог – специалист по водорослям. Депрессия. Такая, что хочется броситься с камнем на шею в воду. Наконец, подруга – Елена Балясникова, 28 лет. Мигрень. А вот Лаверс на прием не приходил, ни на что не жаловался. Незаметно она уснула.

***

Полковник Перлман после совещания у Густава прошел в рабочую каюту и включил компьютер. После эксцессов, связанных с истерикой Хонды он хотел освежить в памяти информацию по руководящим членам команды «Геркулеса». Что он нес? Желание утопиться? Бред! Ведь был вполне спокойным человеком, прошел все проверки... Как и другие...

А вдруг среди них еще скрывается неустойчивый в психологическом плане элемент? Скажем, Лаверс. Тоже подозрительно себя ведет. 

Две женщины устроили потасовку...

Конечно, еще на стадии формирования коллектива Перлман внимательнейшим образом ознакомился со всеми досье. Да и когда люди поступали на судно, старался ненавязчиво за ними наблюдать: в столовой, на отдыхе. С руководителями служб к тому же встречался по работе, когда облазил весь корабль в поисках уязвимостей.

Итак, Китиро Хонда, 41 год. Женат, двое детей. В недавнем прошлом – главный технолог компании «RRR», разработчик процесса, легшего в основу нынешней переработки пластисферы. Отличный ученый, ответственный производственник. Никаких замечаний. По поведению...

Да-а-а, задачка!

Ладно, с ним пока пусть разбирается Бузина.

Теперь – Мухаммед Лаверс, 37 лет. Разведен, детей нет. Так, так... Работал в Национальном центре биотехнологической информации, в Sana Biotechnology, в Национальном эстуарийном исследовательском заповеднике... Экспедиция на остров Хендерсон... Открытие бактерий-«ямообразователей»...

У Лаверса тоже все было чисто: никаких психологических эксцессов, доброжелательные отношения с коллегами. Правда отмечалась его невероятная амбициозность. Но ведь для ученого это только плюс? Вот только с чего это он сказанул про нехватку женской ласки? И еще – про микробов, которым тоже хочется любви? Надо будет к нему присмотреться...

Перлман продолжил просматривать досье.

Так, Ларс Густав теперь исполняет обязанности капитана. Женат, трое детей, 42 года.... Огромный опыт работы на исследовательских судах... Участие в экспедиции на остров Хендерсон... Медаль за спасение экспедиции в Арктике... Похоже, проблем не предвидится.

Далее.

Игорь Толмачев, теперь первый помощник. 40 лет. Жена умерла, воспитывает дочь Злату. Докторская диссертация... Работа на ледоколах в Северном ледовитом океане... Кандидат в мастера по шахматам и тяжелой атлетике... Ого!

Лю Гуймин. 39 лет, женат, пятеро детей... Опыт в торговом флоте... Руководство экспедицией на Пятно... Чемпион Китая по ушу...

Перлман улыбнулся, вспомнив, как недавно Лю Гуймин показывал упражнения с шестом. Молодец, поддерживает здоровый образ жизни!

Заместитель капитана по общим вопросам Людвиг Кан. 50 лет. Разведен, взрослые дети. Непрерывная работа на административных должностях в «Дю Понте»... Ну, этот толстяк и любитель поесть точно не доставит хлопот.

Главный инженер Бертан Карно, 41 год, женат, двое детей. После Массачусетсткого университета вся карьера прошла в «Дженерал Электрик». Любимое занятие – книги и уход за садом...

Главный энергетик – начальник турбинной группы Александр Парфентьев. 40 лет. Холост. Гм, подозрительно... Главный технолог строительства атомного ледокола «Академик Арцимович» на судостроительном комплексе «Звезда». Что, не мог найти себе невесту? Оно и немудрено с таким язвительным характером! Надо будет взять на заметку.

Главный механик Сон Чон Ли. 30 лет. Тоже холостой! Эх, молодость... После университета постоянно работал на судоверфи в Пусане – оттуда и перешел на построенный с его участием «Геркулес». Очень спокойный человек, обожает рыбалку...

Исполняющая обязанности системного администратора вместо Дивьянка Ансари системотехник Айжан Мусатаева. 33 года, философия буддизма. Абсолютно выдержанная дама.

Начальник медсанчасти Зоя Бузина. 33 года, не замужем. Психолог-психиатр... Докторская диссертация «Проблемы производственных отношений на космической орбите». Ого!..

Перлман задумчиво покачал головой: все нормальные, и попробуй угадай, что за этим скрывается!

 

5. КАТАСТРОФА

Утром Густав готовился к вылету.

– Только что пришло сообщение от Агарвала, – объявил он Толмачеву. – Старик поддержал наш запрос по субмаринам и обратился к Совету Безопасности с просьбой срочно выделить несколько штук. Теперь все зависит от них. Думаю, пара дней уйдет на согласование. Потом они отдадут приказ на выход. Максимум через неделю, надеюсь, лодки прибудут.

Они стояли на верхней палубе «Геркулеса». Вертолет был готов к взлету – как и собирался, Густав планировал лично взглянуть на китов, а потом еще заодно полетать над Пятном. Солнце било лучами с безоблачного неба, над кораблем парили привычные уже альбатросы.

Вертолет взлетел, и Толмачев некоторое время смотрел на удаляющийся силуэт машины. Его не покидало чувство тревоги. Подошел Карно и торопливо заговорил:

– Игорь, очень неприятные новости. Только что доложил главный механик. У нас проблемы с гребными винтами. Пойдем, он сам расскажет!

В конференц-зале их уже ждали главный механик Сон Чон Ли и главный энергетик Парфентьев.

– Обнаружилось это сегодня ночью, – заговорил Сон Чон Ли. – Мозг зафиксировал незначительное изменение параметров движения судна. Падение скорости. Он сделал анализ, и установил, что проблема – в гребных винтах. Осмотр выявил коррозию.

– Коррозию? – переспросил Толмачев.

– Именно! И это при том, что винты сделаны из новейших материалов.

– Я знаю.

– Эта та слизь, что обнаружилась ранее. Местные микроорганизмы. От Лаверса сообщили, что это новый вид, похожий на амеб, образующих колонии. Они выделяют нечто, схожее с фторантимоновой кислотой.

– Ого!

– Самая сильная кислота на Земле. Но то, что выделяют эти «амебы» – еще сильнее! С водой в реакцию не вступает...

– Каковы перспективы? – спросил Толмачев.

– Поганые, – ответил Карно. – У них невероятная способность к размножению. Причем, что интересно: корпус корабля чист от них – мы проверили. При такой интенсивности они сожрут винты за несколько суток. И тогда судно практически лишится возможности двигаться. За счет водяных движителей мы может только маневрировать...

– Что скажешь? – обратился Толмачев к Парфентьеву.

– Все верно, – подтвердил тот. – Энергетику корабля мы питать будем, но вот по движению – ноль. – Черт! Проблема за проблемой! А Мозг все не высказывается...

***

Вертолет с Густавом летел над китами. То тут, то там они возникали из-под воды, и в воздух взлетали фонтаны. Сначала показывался самый верх головы с дыхалом, следом – спина с огромным спинным плавником, а затем и хвостовой стебель. Ныряя, они сильно изгибались с наклоном головы вниз, и спинной плавник оказывался вершиной дуги.

"Сколько же их тут, – изумленно думал Густав. – Одно дело – читать сообщения и видеть их на экране монитора, и совсем другое – вот так. с высоты, в натуре наблюдать общую картину!"

Полетав около получаса над китами, вертолет взял курс назад.

Густав запланировал еще посмотреть сверху на центр Пятна. По мере пролета над Пятном количество альбатросов в небе увеличивалось, причем отдельные птицы парили иногда даже на высоте около сотни метров. Чтобы избежать с ними столкновения, пилот поднял вертолет выше. Сверху расстилалось чуть похожая на кисель сине-зеленая пластисферная масса. Бескрайняя гладкая равнина.

– Капитан, у нас проблемы, – прозвучал в кабине из динамиков голос Толмачева. – Гребные винты ночью подверглись воздействию неизвестного пока вещества. Началась коррозия. Очень сильная.

– Понял вас, – ответил Густав. – Вернусь часа через полтора – хочу немного полетать над Пятном. Пока подготовьте предложения. И займитесь Мозгом – какого черта он не дает рекомендации?

– Хорошо, ждем! – подытожил Толмачев.

Вертолет продолжил полет по направлению к центру Пятна. А в голову Густаву стали постепенно закрадываться нехорошие мысли. Мозг молчит, не дает рекомендаций. Не выполняет работу, для которой создан. А вдруг что-то случилось с ним после атаки котов? Возможно, они ненадолго, но нарушили целостность проводов? Где-то что-нибудь замкнули, например. Или перемкнули... А не может Мозг просто спятить?.. А эта Айжан Мусатаева, что стала исполняющая обязанности вместо Дивьянка Ансари... Она, возможно, недостаточно подготовлена... Ансари-то был гением, все понимал... Он – в коме, а девица рулит... И пока он летает на вертолете, Мозг может таких дел натворить!..

Густаву стало страшно. Вот оно что! Не исключено, что Мозг выдает ложную информацию. Уже больше суток. Хорошо еще, что направили запрос в Кливленд по субмаринам!

– Внимание, говорит капитан! – включил Густав громкую связь. – До моего возвращения ничего не предпринимать. Господин Толмачев, приказываю собрать руководителей служб и ждать меня. Обязательно присутствие системного администратора Мусатаевой. Повторяю – ничего без меня не предпринимать!

Он дал команду пилоту на разворот, и вертолет полетел к «Геркулесу».

***

В конференц-зале обстановка была напряженной. Собравшиеся угрюмо молчали, и только Бузина тихо излагала Толмачеву итоги своих размышлений:

– Я провела тестовое обследование Хонды и Лаверса. Похоже, они чуть-чуть – того...

– Еще и Лаверс? – удивился Толмачев. – С ним-то что?

– Странная штука. Если у Хонды – симптомы мании преследования, то Лаверс зациклился на сексе. И тесты свидетельствуют, и тестостерон превышает норму, и Лена Балясникова – его зам, жалуется.

– Так, так, – пробормотал озабоченно Толмачев. – Еще шекспировских страстей нам тут не хватало. То-то они с Хондой грызутся.

– У Хонды сотрудницы разборку устроили. Тоже на теме секса. Вообще, что-то странное творится у них внизу. Лена говорит, что даже ее водяные клопы размножаются со страшной силой. И еще...

Внезапно включился громкоговоритель и собравшиеся в конференц-зале услышали крики, которыми обменивались в возвращающемся на «Геркулес» вертолете Ларс Густав и пилот Мэри Тан.

Как видно, громкоговоритель включил Мозг.

– Куда ты летишь! – кричал возбужденно Густав. – Выше, выше!

– Не мешайте, капитан! – визжала Тан. – Уберите руки! Я знаю, что делаю!

– Борт «Первый», поднимитесь выше! – послышался испуганный голос находящегося на дежурстве в ходовой рубке Лю Гуймина.

– Повторяю, поднимитесь выше!

Собравшиеся в совещательной комнате онемели от ужаса.

– Выше, выше, выше! – кричали уже почти синхронно и Лю Гуймин, и Ларс Густав.

А потом из динамиков послышался жуткий треск, и одновременно с ним недалеко от конференц-зала – в ходовой рубке – раздался взрыв.

***

После взрыва немедленно включился Мозг:

– Внимания, команда «Геркулеса»! В 10:44 судно атаковано вертолетом. Капитан Ларс Густав и пилот Мэри Тан мертвы. Персоналу медсанчасти и Службе безопасности в полном составе прибыть на место катастрофы! Автоматическая система пожаротушения приступила к тушению возгорания ходовой рубки, три робота направлены для наведения порядка.

– Дожили! – завизжал Хонда. – Я знал, что добром это не кончится! Мы все тут погибнем, потому что Мозг сошел с ума, и все подстроил!

– Что вы несете! – оборвал его Парфеньев. – Все у вас виноваты, только вы – святой!

Перлман и Бузина вскочили со своих мест и бросились к двери.

– Исполняющий обязанности второго помощника капитана Лю Гуймин получил травмы и находится без сознания! Главный штурман Мария Кармона мертва! Срочно нужна медицинская помощь! – снова заговорил Мозг. – Внимание! Персоналу медсанчасти и службе безопасности в полном составе прибыть на ходовую рубку!

– Это заговор! – совершенно вышел из себя Хонда. – Вы все – заодно...

Он не закончил фразу, потому что Толмачев одним прыжком оказался рядом и нанес резкий удар в челюсть. Щуплый Хонда повалился в кресло.

– Слушайте все! – хрипло произнес Толмачев. – Мы находимся в крайне опасном положении: погибли де Верт, Густав и еще двое. Системный администратор – в коме, Лю Гуймин – без сознания. Уничтожен вертолет, получила повреждения ходовая рубка... В силу сложившихся обстоятельств капитан судна теперь – я. Требую беспрекословного подчинения и абсолютной дисциплины! Никаких склок и паники! Всем разойтись по рабочим местам, и разъяснить ситуацию подчиненным. Главный инженер Карно, прошу остаться...

Все потянулись к двери, и в это время снова заговорил Мозг:

– Внимание, команда! Мой вывод: нам противостоит чужеродный биомеханический интеллект мусорного Пятна. Повторяю, нам противостоит чужеродный биомеханический интеллект. Он появился и эволюционировал в результате симбиоза нектона и планктона с пластисферой.

В конференц-зале наступила гробовая тишина, выходящие замешкались возле двери, а в кресле зашевелился нокаутированный Хонда. Похоже, он приходил в себя.

– Вот это «да!» – пробормотал Парфентьев. – И что теперь делать?

– Немедленно идти на рабочие места! – не выдержал и сорвался на крик Толмачев. – Я же ясно отдал команду: довести ситуацию до подчиненных! А «что делать»? Не сомневаюсь, что выход будет найден, господа!

Они остались втроем.

Хонда выпрямился в кресле, бессмысленно озираясь по сторонам.

– Сотрясение мозга, – констатировал Карно. – Здорово ты его...

– Ничего, оклемается. Изолируем в медсанчасти, чтобы не мешал. А что с винтами? – поинтересовался Толмачев у Карно.

– Беда. Эти твари действуют невероятно эффективно. Эх, поздно мы это обнаружили...

– Так, и какой из этого вывод?

– Я думаю, нам надо убираться отсюда. Если действует этот чертов биомеханический интеллект, то он... Мне кажется, он всеми этими тварями управляет. И птицами. И китами.

– Выходит, Пятно действительно обрело разум, хотя и неизвестной до сих пор формы?

– Мыслящая грибница?

– Черт его знает. Один огромный мозг... Бывший мусор. И логично, что сопротивляется своему уничтожению. Но как он может управлять животными?..

– Мы же многого не знаем. Может, какими-то биоволнами... А на нас он может воздействовать, как думаешь?

– А-а! – хлопнул себя по лбу Толмачев. – То-то Бузина говорила, что люди жалуются на кошмары и бессонницу... Да и у меня мысли странные порой появляются. Она мне по ночам снится...

– Вот именно! Что, просто так, что ли, Хонда спятил?

Услышав свое имя, главный технолог поднял на Карно осмысленный взгляд. Было в его глазах нечто угрожающее.

– Да, уж, – согласился Толмачев. – Тем более, они там внизу – на фабрике – ближе всех к этому... К биоматериалу, скажем так. Надо бы еще раз поговорить с Зоей.

– И отойти от Пятна километров на двадцать. Может, на расстоянии оно не сможет нас зацепить?

– Пожалуй, так и сделаем. Только сначала нейтрализуем буйного, – согласился Толмачев. – Хотя бы просто свяжем.

– Да, логично. И они двинулись к Хонде.

***

В ходовой рубке после вертолетной атаки царил хаос.

При проектировании корабля подобные эксцессы вовсе не были предусмотрены, и передняя стена, большую часть которой занимало панорамное окно, не выдержала прямого удара. На полу лежали вперемежку части вертолета, детали разбитой стойки управления, осколки стекла, перевернутые столы и кресла... Все это еще дымилось и тлело, хотя системы пожаротушения и роботы уже справились с открытым огнем, когда в рубку вбежали Перлман и Бузина.

Возле лежащего без сознания обгоревшего Лю Гуймина находились помощник главного штурмана Лука Ципрус и робот. По громкоговорителям прогремел голос Мозга:

– Внимание, команда! Мой вывод: нам противостоит чужеродный биомеханический интеллект мусорного Пятна. Повторяю, нам противостоит чужеродный биомеханический интеллект. Он появился и эволюционировал в результате симбиоза нектона и планктона с пластисферой.

Бузина занялась Лю Гуймином, а Перлман пробрался между обломками к разбитому лобовому окну и осмотрелся. Жуткая картина: все разрушено, в том числе – стойка управления. Вдруг корабль потерял возможность маневрировать? Конечно, должны быть предусмотрены дублирующие системы, но...

Вспомнились крики из кабины вертолета в последние минуты полета. Какого черта ей это было надо? Словно пилот не пыталась увернуться, а напротив – старалась попасть именно сюда. Как какой-то комикадзе. Свихнулась? Молодая и абсолютно хладнокровная спортсменка, любительница настольного тенниса и поклонница Конфуция, мать двух детей?

В рубку прибыли его сотрудники и коллеги Бузиной. Врачи занялись эвакуацией Лю Гуймина, а Перлман обратился к своим людям:

– Левин, остаешься здесь – командуешь роботами по наведению порядка и контролируете ситуацию. Розен, отправляйся на фабрику. На тебе – контроль за ситуацией там. Не допустить паники, производственный процесс полностью прекратить, всасыватели закрыть. Мутерперель, на тебе – лаборатория. Подозреваю, что Лаверс близок к помешательству – слишком нервно себя ведет. Если что – нейтрализуй. В их работу не вмешивайся, просто следи за порядком.  Элькинд – в кабинет системного администратора! Находиться рядом с Мусатаевой. Не исключено, что наш враг – а вы все ведь слышали про чужеродный биомеханический интеллект – попытается вывести из строя и ее, и «Золотой Мозг». Мы не знаем возможностей этой твари, но надо быть готовыми ко всему. А я буду...

Он не успел договорить. В пробоину, проделанную в рубке вертолетом, внезапно влетел с печальным тянущимся воплем альбатрос. Он неуклюже пролетел пару метров, пока не натолкнулся в покореженный изогнутый остов стойки управления, и окровавленный упал на пол. Присутствующие в изумлении уставились на него.

– Что за чертовщина? – пробормотал Перлман, которого птица едва не задела.

Он выглянул в пробоину и тотчас отпрянул:

– Проклятье, да их там!..

В небе кружили альбатросы, и видно было, как один из них пикирует на пробоину.

– Все назад! – крикнул Перлман. – Мозг, нас атакуют птицы!

 

6. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Они снова сидели в конференц-зале: Игорь Толмачев, Сон Чон Ли, Эли Перлман, Бертан Карно, Александр Парфентьев, Зоя Бузина, Людвиг Кан и Айжан Мусатаева. За окном были видны альбатросы, безуспешно пытающиеся клювами разбить стекло.

«Золотой мозг» предоставил видеозапись происходящего в кабине вертолета на последнем отрезке пути, и теперь давал комментарии:

– Пока капитан Ларс Густав совершал облет блювалов, все было нормально. Затем он дал команду лететь к центру Пятна. Через полчаса полета над Пятном стал высказывать пилоту Мэри Тан догадки, что «Золотой мозг» сошел с ума. Полагаю, что во время полета в непосредственной близости от биоизлучений Пятна они оба попали под его воздействие. Таким образом Пятно решило защищаться. Как итог: ходовая рубка разрушена, в проем летят альбатросы, и пытаются из нее проникнуть в коридор. Пятно явно заставляет их оккупировать «Геркулес».

– Затея бесполезна, – произнес самодовольно Перлман, – я позаботился об этом.

– Дверь в коридор надежно заблокирована, и охраняется изнутри роботами, – подтвердил Мозг. – Верхняя палуба покрыта птицами. Полностью прекращен технологический процесс забора пластисферы на корабль, устройства всасывания перекрыты, контакт с пластисферой отсутствует. Начальник лаборатории пластисферных исследований Лаверс помещен в карантинный бокс, работа лаборатории поддерживается силами роботов.

– Мы уже свернули с прежнего курса и отходим от Пятна, – добавил Толмачев. – Совет Безопасности санкционировал выход трех подводных лодок к нам. И принял решение уничтожить тварь водородными бомбами. Когда нас эвакуируют... Агарвал сообщил, что были очень большие споры. Но они решили, что Пятно – это слишком большая угроза человечеству. Разум, чуждый людям. Или мы, или – оно.

– Мощность расходуется почти вхолостую, – нервно заметил главный механик Сон Чон Ли. – Роботы не могут очищать лопасти винтов при их движении, и слизь этим пользуется. Боюсь, что она сожрет винты в течение пары часов. И тогда...

– Тогда нам останется только дожидаться подводных лодок, – подытожил Толмачев. – Кстати, киты уже подошли к кораблю.

– А почему не послать спасательный самолет? Это же проще и быстрее! – выкрикнул Сон Чон Ли.

– Откуда я знаю, – буркнул Толмачев. – Может, решили, что раз мы просили субмарины – пошлем субмарины.

– Эта тварь чертовски умна, – пробормотал Перлман. – Она хочет полностью завладеть кораблем. На ее месте я поступил бы так же. Думаю, ооновцы на нас рассчитывают – типа, будем охранять оборудование. А может просто тянут время.

– Конечно тянут время. Ждут, пока Пятно нас не сожрет! Полковник, а еще что бы вы сделали на его месте? – с неприязнью спросил Сон Чон Ли. – Вы должны были охранять корабль и заранее все предвидеть, а не теперь, когда мы почти потеряли ход!

Кажется, назревал новый скандал.

– Прекратите, господа! – вмешался Толмачев. – Не хватало нам еще устраивать разборки в такое время. Как полковник мог предусмотреть появление разума у мусорного Пятна, когда даже Мозг не сразу сообразил? Думайте, о чем говорите, господин Ли!

– А мы и теперь не може... – начал было говорить Карно, и в этот момент по кораблю пробежала дрожь. Мозг тотчас объявил:

– Внимание! Корабль атакован китами! Повторяю, корабль атакован китами!

В конференц-зале повисла пауза. которую прервал полковник Перлман:

– Этого следовало ожидать! Но я не думал...

– Надо было думать! – взорвался Сон Чон Ли. – Почему не предупредили о такой опасности? Что нам теперь делать?

Снова воцарилось молчание.

Внезапно заговорила Зоя Бузина:

– Прошу выслушать мои соображения. Я много думала обо всем происходящем. После наблюдений, тестов, разговоров с людьми и анализов сделала выводы. Вот какие. Если не права – поправьте. Итак, Пятно разумно. Оно может воздействовать на психику живых организмов, в том числе и людей. Оно препятствует нашей миссии. Но полагаю, оно не заинтересовано в уничтожении нас.

– Еще как заинтересовано! – выкрикнул Сон Чон Ли.

– Оно рассуждает логически, – продолжила Бузина. – И оно понимает, что мы будем пытаться его уничтожить любыми средствами. Допускаю, что оно может даже каким-то образом, проникнув в наши мозги, узнать о водородных бомбах. Что оно может этому противопоставить, как вы думаете?

– Обычно в таких случаях берут заложников, – подал голос Перлман. – Пятно попытается использовать нас. Я так думаю.

– И что дальше? – выкрикнул Парфентьев.

– Да очень даже просто! – в возбуждении закричал Перлман. – Эта тварь вызвала на помощь китов, черт побери!

Словно бы в ответ на его слова, по кораблю снова пробежала дрожь, а из громкоговорителя раздался голос Мозга:

– Киты пытаются развернуть корабль.

– Вот, я же говорил! – продолжил Перлман. – Тварь хочет взять нас в заложники! Теперь, когда винты слабы, эти проклятые блювалы просто будут толкать нас в центр Пятна! И попробуйте тогда ударить по нему водородной бомбой!

– Понятно, идиот? – обратился он уже к главному механику.

Кореец сжал кулаки и вскочил с кресла, готовый броситься на Перлмана.

– Прошу вас, прекратите! – воскликнула Бузина. – Разве вы не понимаете, что Пятно постепенно «подбирает ключи» к мозгу каждого из нас? Боюсь, еще день – два, и мы все будем просто выполнять его команды!

– Проклятье, – ударил кулаком по столу Перлман. – Вы чертовски правы, мадам.

– Но что же делать? – прошептал Сон Чон Ли.

– Я вижу только один выход, – решительно заявила Бузина. – Вся команда погружается в наркоз – у нас есть необходимые средства. Таким образом мы окажется недоступными для манипуляций Пятна. Управление кораблем и дальнейшими действиями полностью переходит к Мозгу...

– И что, он спасет нас от водородной бомбы? – выкрикнул Карно. – Ведь рано или поздно нам придется проснуться! Мы очухаемся в центре Пятна, и...

– Тихо! – прервал главного инженера Толмачев. – Она еще не закончила. Продолжай, Зоя.

– Вся надежда вот на что, – продолжила Бузина. – В разговоре с Леной Балясниковой из ЛПИ я узнала, что они с коллегой Ван Цаем после геномного редактирования случайно получили принципиально новый вид бактерий. Извините, я не специалист, поэтому могу не совсем верно выражаться. Но вот на что она обратила внимание – они невероятно быстро размножаются, и главное – питаются пластисферой. Да вы уже знаете – господин Хонда упоминал. Но он ошибался – не водяные клопы превращают пластисферу в подобие угля. А бактерии, которые селятся на них.

– Так, и что из этого следует?

– В настоящий момент в лаборатории под контролем роботов продолжается их бурное размножение. Поскольку пластисфера – их идеальная питательная среда, нужно просто снабдить подводные и воздушные дроны – это могут сделать роботы – пакетами с галобатесами и бактериями.

– Верно! – выкрикнул Перлман. – Биологические бомбы!

– Да, это я и имела в виду, – закончила Бузина. – Мозгу надо будет попытаться определить точки, куда следует сбросить клопов с бактериями. Думаю, Айжан сможет его настроить на эту задачу.

– Конечно, – согласилась Мусабаева. – Могу приступить немедленно.

 

7. ПОБЕДА

Слизь окончательно разъела гребные винты, и «Геркулес» потерял ход.

Люди спали в каютах под защитой роботов.

Роботы также заварили дверь из ходовой рубки в общий коридор, поэтому альбатросы из нее выбрались наружу. Верхняя палуба, которую временно оккупировали птицы, также была очищена от них – роботы под руководством Мозга применили против них электроразрядники, которые очень быстро изготовили.

Киты толкали носами «Геркулес» в направлении центра Пятна с поразительной согласованностью – четырех особей, пристроившихся с кормы, регулярно меняли свежие, поддерживая непрерывное движение судна. По бокам также плыли киты, блокируя работу судовых движителей, и содействуя телами выбранному курсу.

Между тем сражение «Золотого мозга» с Пятном вступило в завершающий этап. Роботы поддерживали в ЛПИ жизнедеятельность и размножение галопагосов с бактериями Балясниковой-Цая и снаряжали ими дроны.

«Золотой мозг» рассчитал координаты точек Пятна, которые необходимо было поразить, и дроны отправлялись по заданным адресам. Первоначально они двигались беспрепятственно, и только спустя некоторое время Пятно предприняло защитные меры: в воздухе направило на перехват альбатросов, а под водой попыталось использовать рыб. Но здесь ничего не вышло – скорость и маневренность аппаратов превосходили возможности живых организмов.

Спутниковая разведка выявила, что над определенными участками – в том числе и теми, которые Мозг определил целями удара, появились стаи птиц. Очевидно, Пятно пыталось хоть так обезопасить свои болевые точки. Кроме того, было замечено еще одно невиданное ранее явление: Пятно стало «пучиться» – оно утратило безукоризненно гладкую поверхность, и по нему словно пошли волны...

***

– Что, все кончилось? – были первые слова Игоря Толмачева после пробуждения.

Перед ним сидела Зоя Бузина. Она последней из экипажа приняла снотворное, и ее первую привели в сознание прибывшие на «Геркулес»» спасатели.

– Да, «Золотой мозг» справился. Удалось нейтрализовать Пятно – теперь это снова обычный «мусорный материк». Было совершено около трехсот рейсов дронов...

– Значит, бактерии действуют?

– Еще как! Жрут пластисферу до сих пор...

Они помолчали.

– Похоже, могут возникнуть новые проблемы, – вымолвил наконец Толмачев. – Ведь Хонда говорил, что при переработке пластисферы появляется нечто типа угля. А можем ли мы быть уверены, что и от него не будет неприятностей?

– Увы, нет, – согласилась Бузина. – Так ведь было всегда: решишь одну задачу, появляется другая. – Жалко, что чаще всего мы создаем их сами!

– Да, обидно. Опасались нападения пришельцев из космоса, а вырастили пришельца на Земле. – И ведь еще четыре таких пятна могут обрести разум.

– Когда разума нет у людей, его обретает мусор...