Заколдованный лагерь Отрывок из книги "Испанская сталь"

Дмитрий Тедеев

Отрывок из романа "Испанская сталь"

Заколдованный лагерь

 

Инга Копылова

 

На кружок айкидо я пошла из-за Эрика.

Папа любит повторять, что нужно уметь быть честным. Хотя бы перед самим собой. Это трудно, очень трудно, но нужно. Хотя бы иногда.

Если быть абсолютно честной перед самой собой, я люблю Эрика.

Вообще-то со мной и раньше было дважды, что мне казалось, что я полюбила мальчика. Во втором классе – соседа по парте Глеба Свиридова, славного, доброго парнишку. Но когда встретила его после летних каникул в третьем классе, никакой ”любви” к нему уже не было, хотя мы так и остались с ним хорошими друзьями.

Прошлым летом в лагере мне страшно нравился Олег со смешной фамилией Нитудыхата. Он был старше меня года на два, слегка вьющиеся светлые волосы, длинные ресницы, высокий плечистый красавец, чем-то похожий на папу. Внешне, только внешне, в этом я потом убедилась, но сначала, когда он на дискотеке пригласил вдруг меня танцевать, я просто сомлела… А через неделю случайно подслушала, как он с пацанами из своего отряда обсуждает, похохатывая, какую-то девочку. И на этом – всё, влюблённость моментально превратилась чуть ли не в ненависть. Хотя нет, ненависть для такого ничтожества – это слишком много. Просто глубочайшее отвращение. Грязные мысли, грязный язык, весь насквозь грязный внутренне, плюс примитивнейший дебил. Как умудрилась влюбиться в такое убожество, сама до сих пор не понимаю.

Но те два случая – это была просто детская влюблённость. Всего лишь. А Эрика я именно люблю. Это совершенно другое, несравнимо другое. Со мной никогда раньше не было ничего подобного. Я люблю его! Безнадёжно и бескорыстно. Мне ничего от него не надо, даже знаков внимания. Просто быть рядом с ним, что бы он ни делал. Быть рядом – и всё. И я счастлива. А когда его нет рядом, я глубоко несчастна.

Что делать с этой любовью, непонятно. Да и не хочу я с ней ничего делать. Даже признаваться в ней Эрику не хочу. Мы с ним в одном лагере и даже в одном отряде, и когда я вспоминаю об этом, душа поёт. А думать о том, что счастье это недолговечно, что уже полсмены пролетело, я просто не хочу, гоню эти мысли от себя.

Человек смертен, и он знает об этом, но это знание не мешает ему жить беззаботно и счастливо.

Папа однажды процитировал какую-то песню. Не помню дословно, но что-то вроде: ”Я собираюсь жить вечно. И пока у меня получается!” Мне очень понравились эти слова. И в лагере с Эриком я собираюсь жить вечно. Вечно быть счастливой от того, что он рядом. И пока у меня получается!

Я никогда не любила айкидо и всякое прочее каратэ. И прошлым летом айкидо в лагере я не занималась, хотя туда ходили некоторые мои подруги и, тьфу на него, Нитудыхата Олег. Но когда на этой смене на кружок айкидо вдруг пошёл Эрик, я, конечно же, увязалась следом.

Неожиданно занятия у Александра Эдуардовича мне понравились. Из девчонок я там была не одна, и он учил нас не превращению в мальчиков-драчунов, а умению защищаться. Защищаться красиво и легко, оставаясь девочками, никому ничего не ломая и не разбивая. Это было как волшебная игра, и мы порой ощущали себя волшебницами.

- Смотри, Инга. Вот хулиган хватает тебя сзади за косичку. Что будешь делать?

Я не знаю, что делать, стою растерянная. Точно так же стояла бы, наверное, если бы ”хулиган” был настоящим.

Отовсюду летят советы. В основном, от мальчишек.

- Развернись и – с локтя!

- Ногой его! Пяткой по голени! Или в пах!

- В пах! Только в пах! Это больно! Сразу отпустит!

- Ну да? А если он разозлится ещё больше и тоже начнёт бить?

Александр Эдуардович прерывает дискуссию.

- Давайте представим, что это не очень злой хулиган. Обычный обормот, который ничего девочке плохого делать не собирается, просто хочет как-то обратить на себя внимание. Поэтому жестоко его бить или, тем более, калечить не будем. Но ситуация всё же довольно опасная. Вдруг этот обормот дёрнет за косичку? Не со зла, просто сдуру?

Тут подключились и девчонки.

- Да, мальчишки, они такие. Могут дёрнуть, дураки.

- Меня уже дёргали. Больно!

Александр Эдуардович опять вмешивается.

- Тут дело не только в том, что больно. Рывок за волосы может серьёзно травмировать шею. А очень сильный и резкий рывок может даже оказаться смертельным. Значит, что мы делаем, Инга? Правильно, берёмся обеими ручками за свою голову, крепко прижимаем ладошками корни волос к голове. Теперь, даже если обормот дёрнет, шея останется цела. Да и больно уже не будет.

Ваня Шувалов, назначенный ”обормотом”, дёргает меня за косичку, сначала осторожно, потом всё сильнее. Мне и в самом деле не больно!

- Так, Ингочка, а теперь делай шаг, ставь ножку вот сюда. И просто поворачивайся, всем телом. Локтем затягивай ”хулигана” во вращение вокруг себя. Если он отпустит – хорошо, значит, ему повезло. Если не отпустит, повезёт меньше, но тоже ничего страшного с ним не случится. Ему просто придётся, изогнувшись, идти за тобой, вокруг тебя. А ты круговым движением локтя встречаешь его и накрываешь сверху. Как морская волна. И вот, он уже сидит на попе и не понимает, что случилось!

Дружный смех вокруг. ”Хулиган” Ваня тоже смеётся не меньше других. Несмело смеюсь и я, как-то не верится, что мне так легко удалось ”посадить на попу” крепкого и немаленького Ваню.

- А теперь, хлопцы, все подошли к девочкам. К каждой. И в каждой группе по очереди хватайте девочек за косичку. Осторожно. А я буду помогать, если у кого не сразу получится. Начали!

Я обмерла, а вдруг Эрик подойдёт не ко мне? Даже не знаю, что бы тогда было. Но к счастью всё обошлось. Эрик оказался в моей группе. И его младший товарищ, Аркашка.

Волосы у Аркашки длинные, и мальчишки в нашей группе хватали ”за косичку” не только меня, но и его. И я тоже разок схватила. И почувствовала уже на себе, как земля непостижимо уходит из-под ног и становится на дыбы, и уже через миг ты лежишь на траве, изумлённая и счастливая!

Счастье моё было ещё сильнее от того, что не надо было его скрывать. Пусть все думают, что я счастлива от изучения приёма. И никто не догадается, что настоящая причина – Эрик.

Потом мы стали изучать другие приёмы, и Эрик ко мне больше не подходил. Но всё равно, он был рядом, совсем близко, и счастье моё продолжалось.

В конце тренировки мальчишки стали прыгать через огромные чурбаки и другие препятствия, тут же после этого делая приёмы, а мы, девчонки, за них болели. Я смотрела, конечно, в основном на Эрика. Я всегда готова на него смотреть, не отрываясь, но это не всегда выглядело бы прилично. А когда он танцует или делает головоломные прыжки, смотреть можно смело, ничего не опасаясь. На него тогда очень многие смотрят, так у него красиво всё получается.

Но в первую неделю лагеря он очень редко танцевал. Не до танцев ему было. Над ним всё время издевался этот идиот Павло со своей сворой, а Эрик как мог, отбивался. Но когда после ЧП в столовой Павла забрали из лагеря, всё изменилось. Шайка сразу рассыпалась, и оказалось, что мальчишки нашего отряда – далеко не все идиоты и садисты. Были вполне нормальные ребята. А идиоты после позора Павла притихли и никому больше жизнь не отравляли.

А Эрик ожил, стал участвовать в концертах, соревнованиях, квестах. Оказалось, что он – чуть ли ни лучший футболист в лагере. А танцор – точно лучший. До чего здорово на концерте он выдал ”Танец с саблями”! Вместо сабель он взял тонкие деревянные рейки, обклеил их сверкающей фольгой, и казалось, что в руках у него настоящие стремительные и острые стальные клинки!

Ему долго хлопали, даже встали все. Но на том концерте всем хлопали, даже когда номер показывали совершенно идиотский.

- … И так он любил своего коня, что даже целовал его… - смакуя каждое слово, доносился из динамика придурочный, клоунский голос. Зал покатывался со смеху, а я, взглянув на Эрика, замечала, что он кривится от брезгливости.

- А потом – конь его! А потом – он коня!.. – не унималась фонограмма, и пацаны на сцене старательно ”целовали” под неё друг друга. Зал, в том числе и девчонки, заходился от хохота, но мне не хотелось смеяться. Я видела, что и Эрику тоже были неприятны эти плоские и затасканные из смены в смену шутки. Были номера и ещё более тупые и пошлые, с шутками ”ниже пояса” и явными намёками на ”нетрадиционные” отношения. Зал ржал, а Эрика передёргивало от отвращения, меня – тоже.

Были, конечно, на концертах и хорошие, душевные номера. Но лагерь принимал всё без разбора. Как в ”Сталкере” один из персонажей сказал, писатель, ”Они всё сжирают! Душу вложишь, сердце свое вложишь - сожрут и душу, и сердце. Мерзость вынешь из души – жрут мерзость... Им все равно, что жрать…”

Не все ребята были всеядными, но таких, как Эрик, было всё же меньшинство. И я была очень рада, что я тоже принадлежала к этому меньшинству, что мне тоже не нравились пошлости, что я многое воспринимала и чувствовала так же, как Эрик.

Но однажды мы с Эриком чуть было не поссорились. Вернее, это я, дура, чуть было всерьёз не разругалась с ним.

 А дело было так. Однажды я увидела, что после тренировки по айкидо Эрик зашёл за шелковицу и… исчез. Шелковица была не очень большая, спрятаться за ней было совершенно негде, но Эрика не было. Я подбежала к дереву, несколько раз обошла его вокруг – Эрика не было! В панике я побежала дальше искать его, а когда оглянулась, он спокойно выходил из-за шелковицы.

Потом я подходила к дереву и обшаривала, чуть ли не обнюхивала каждый клочок земли, каждую травинку, но никакого тайника, ”схрона”, где, как я думала, прятался Эрик, так и не смогла найти.

Я решила во что бы то ни стало выведать эту тайну.

И через пару дней, когда он после тренировки, оглядевшись, опять незаметно отправился к шелковице, я стремительной и неслышной тенью скользнула за ним следом.

Обойдя вокруг шелковицы, он опять оглянулся, увидел меня, несказанно удивился.

- Инга? А ты как здесь оказалась? Следишь за мной, что ли?

Я обиделась. Сильно. Хоть он и Эрик. И хоть он на сто процентов прав. А может, именно потому, что он – Эрик и что попал в десятку со своим обвинением меня в слежке.

- Вот ещё! Нужен ты мне! Кто ты такой, чтобы за тобой следили! Гуляю просто. Что, нельзя?

Эрик не обиделся, не разозлился. Только улыбнулся снисходительно, проницательно.

- Ну почему? Можно, конечно. Гуляй. Куда дальше гулять пойдёшь? Опять за мной следом?

А я разозлилась ещё больше.

- Ты себя с Наполеоном не попутал случайно? Корона череп не жмёт? В корпус я иду, обед скоро.

Эрик опять улыбнулся. Опять – без всякой злости, даже без раздражения. И это почему-то ещё больше выводило меня из себя.

- Инга, да не злись ты. Ты Крапивина ”Дырчатую луну” не читала?

- Читала!

- Врёшь, не читала.

Тут я вообще закипела. Хоть действительно соврала, но как он может такое говорить!

Эрик объяснил:

- Просто если бы читала, то уже кое-что, может, поняла бы. И уж точно не стала бы злиться. Не дойдёшь ты без меня до корпуса.

Объяснения его были совершенно непонятны. И с чего это он решил, что без него я и шагу ступить не могу? Что даже до корпуса не дойду?

- Так, ладно, Наполеон. Мне твои мудрые загадки некогда разгадывать. Пошла я. И ты не задерживайся, Маша просила сразу после айкидо – в отряд.

И я пошла.

А Эрик крикнул мне в след:

- Ты только не пугайся! Я тебя здесь подожду!

Я даже фыркнула от возмущения и едва сдержалась, чтобы не ответить совсем уже грубо. Всё-таки это был не просто мальчишка грубиян, а Эрик. Непонятно только, зачем он ведёт себя так.

Подавив желание повернуться к нему, ускорила шаг.

И только теперь заметила, что лагерь как-то странно изменился.

Асфальтовая дорожка, по которой я шла, вся потрескалась, и через эти трещины проросла трава и даже молоденькие берёзки! Не веря своим глазам, оглянулась. Деревья вокруг были вроде бы те же, что и пять минут назад, но только почему-то гораздо больше. И росли не совсем на тех же местах. И не было никаких корпусов, зданий, где жили ребята! Ни нашего корпуса, ни других! И столовой не было! И здания бассейна!

И ребят не было ни видно, ни слышно. Вокруг звенела совершенно непривычная для лагеря тишина, только птицы щебетали, да белки, играя, с шумом гонялись друг за другом по веткам.

В ужасе, что вдруг исчез и Эрик, я кинулась бежать назад.

Но Эрик был на прежнем месте, за шелковицей. Он сидел прямо на траве, обнимал за шею и гладил огромного косматого пса, серого, похожего на чудовищного волка. Пёс, увидев меня, вывалил язык, улыбнулся, сверкнув клыками, и мне стало совсем жутко.

Эрик успокаивающе помахал мне рукой, крепче прижался к псу.

- Инга, не бойся! Это – Летун! Он ни за что тебя не обидит. Познакомься с ним, протяни руку, чтобы он понюхал.

Умирая от страха, подошла к ним на ватных ногах и протянула ладонь. Пёс тихонько ткнулся в неё прохладным влажным носом и деликатно отвернулся, чтобы не пугать меня.

- Погладь его, не бойся. Он добрый. Чувствуешь, какой мех! Настоящий лесной! Это тебе не домашняя болонка.

Собачий мех и вправду был чудесным на ощупь. Невероятно густой и плотный, тёплый, упругий.

Пёс вдруг повернулся и неожиданно лизнул меня в щёку. Я ойкнула и засмеялась. Летун действительно был добрым и совсем не страшным. Я даже забыла на миг об ужасе, который пережила, увидев, что стало с нашим лагерем.

- Эрик… А что случилось вообще? Где мы?

Он засмеялся, лёг на траву, закинув руки за голову. Летун разлёгся рядом, уткнувшись лобастой башкой ему в бок.

- Мы в хорошем месте, Инга. В хорошем, добром, безопасном месте. Почитай Крапивина, лучше поймёшь. Здесь очень классно. Только людей нет. Почти. А злых людей – вообще нет и быть не может.

- Значит, я – не злой человек?

- Конечно.

- А мы сможем вернуться в лагерь? В настоящий лагерь?

- Конечно.

- А когда?

- Конечно.

Мы засмеялись почти одновременно.

- Когда захотим, тогда и вернёмся. Куда торопиться?

Я напомнила, что Маша просила не задерживаться.

- А мы и не задержимся. Сколько бы мы здесь ни были, в лагере время не сдвинется ни на минуту. Так что ни о чём не беспокойся, наслаждайся жизнью. Можешь с Летуном погулять, он это любит. И с ним не заблудишься. А я пока полежу, подумаю. Мне надо кое о чём поразмыслить. А здесь хорошо думается.

Я не стала спорить. Взяла Летуна за шерсть на холке и пошла осматривать заколдованный лагерь. Летун тут же вырвался, но не убежал, стал, как заведённый, неутомимо носиться и прыгать вокруг меня. Я подняла с земли ветку, размахнулась, кинула подальше, он, счастливый, помчался за апортом.

Я оглянулась на Эрика. Он лежал на земле, отрешённо глядя в небо, но, как будто почувствовав мой взгляд, тут же помахал мне рукой и успокаивающе улыбнулся. Но я почему-то и так была спокойна, совершенно не боялась этого заколдованного мира, в который превратился наш лагерь. Эрик был прав, это было хорошее, доброе место.

Никакого лагеря вокруг больше не было. Дорожки, скамейки, беседки сохранились, но не было ни одного здания, не было даже забора. А за забором, вернее, за той линией, на которой должен был быть забор, не было никаких улиц, не было домов, не было посёлка Пуща-Водица, вместо него там начинался дремучий, сказочный, нехоженый лес. С дубами – богатырями, соснами – великанами, огромными папоротниками и мягким мхом.

Летун молча тыкался носом мне в руку, отдавая принесённую ветку, я машинально брала её, бросала, он опять уносился за ней. А я брела и тоже, как Эрик, думала. Обо всём подряд. Здесь действительно хорошо думалось, ничто недоброе или суетное не отвлекало. Лес был древним, живым, мудрым и добрым. Вокруг меня игривым щенком носилось молчаливое лесное чудище с клыками-кинжалами, неподалеку был любимый мной человек, и кроме нас троих и этого леса никого здесь не было на многие сотни километров, это было почему-то совершенно мне ясно. И на душе было удивительно хорошо и спокойно.

Я знала, что мы ещё придём сюда с Эриком, обязательно придём, и не раз. Может быть, в следующий раз ему не нужно будет обдумывать что-то очень важное, и мы сможем поговорить. Ведь мы же ещё ни разу по-настоящему не разговаривали! ”Привет, как дела?” – это не считается. Ведь мы же ничего, почти совсем ничего не знаем друг о друге! А ведь нам обоим есть, что рассказать.

Я гуляла с Летуном, уходила не очень далеко в лесные дебри и тут же возвращалась, чтобы убедиться, что Эрик – на месте, лежит возле той самой знакомой шелковицы. Потом снова углублялась в сказочный лес. Мы обязательно ещё поговорим с Эриком. Я расскажу ему про прошлогоднее путешествие на Байкал, про байдарочный поход в Карелии два года назад. Расскажу про встречу с медведем. Расскажу туристические байки, я их много знаю, наслушалась в походах, в которые родители начали таскать меня чуть не с пелёнок. В настоящие походы, совсем не похожие на загородные пикники с шашлыками. В горы, в тайгу, в суровые безлюдные места. Наверное, смогу рассказать про гибель мамы… И, может быть, признаюсь, что люблю его.

Хотя нет, этого я делать не буду. Зачем? Сейчас нам хорошо вместе, мы – просто друзья, так он думает, а после моего признания может наступить неловкость в отношениях. Ещё вдруг решит, что раз такое дело, он обязан ответить взаимностью. А он никому ничем не обязан! Да и какая тут может быть взаимность, сердцу ведь не прикажешь. Нет, лучше пусть моя любовь останется тайной. Тайной, которую буду знать только я. Ну, и ещё, может быть, папа. Ему можно доверить любую тайну, он человек надёжный.